nel6: (car girl)
Это будет в большой степени пост-дополнение к этому посту. Поэтому здесь не будет разговоров о самой книге, об идее спектакля, а также о моем отношении к первому и ко второму. Только то, что мне захотелось сказать после того, как паззл, наконец, сложился полностью, и я посмотрела версию с Миллером в роли Создания и Камбербэтчем в роли Виктора Франкенштейна. Спасибо интернету, незнакомым героям, друзьям и лично Киви за этот просмотр. You made it all possible. *скупая женская слеза*

Если коротко, то, в общем-то, все очень просто. Миллер играл сюжет Бойла. Камбербэтч играл книгу Шелли.

Да, я согласна с большинством, Создание Миллера во всем быстрее, яростнее, более страстное. Более, как ни парадоксально это звучит, адаптированное. Создание Миллера - человек. Посмотрите на его движения после рождения: это движения маленького ребенка, впервые выпущенного на ковер. Он где-то даже сам говорил, "в Создании много меня в возрасте трех лет". У его Создания человеческое выражение совершенно человеческих глаз на совершенно человеческом лице. Его история - это история о деформированном ребенке-Маугли, которого выбросили из-за уродства, возможно, юродивости. Оно не страшно внешне, нисколько. В нем нет ничего странного, ничего unheimlich. Миллеру, конечно, было тяжело в том плане, что Камбербэтч его откровенно выше, к тому же голос у последнего намного более зычный, и ему достаточно громко говорить там, где Миллеру приходится уже кричать. Текст-то нам очень четко говорит: Создание было намного крупнее людей, мощнее, громчее и прочие -ее, засчет чего и казалось людям столь опасным. Кстати, отмечу уровень ощущения партнера: в сцене, где Виктор и Создание встречаются в первый раз, и где эта разница в комплекции больше всего бросается в глаза, Миллер, играя Виктора, тянется вверх, выпрямляет спину, пытаясь сровняться с высоким Созданием, доминирующим над пространством. Виктор Камбербэтча же половину времени проводит на коленях, чтобы эта разница, в этом случае играющая не на пользу, была как можно менее заметна. В Создании Миллера больше чисто человеческого эгоизма. Кажется, Ри это у себя уже отметила, но я повторю: Создание Камбербэтча просит о любви, Создание Миллера ее требует. Созданию Миллера нравится его сила, ему нравится то, что оно так быстро учится "быть человеком": уничтожать, ненавидеть, лгать. Оно не осознает горькой иронии этой фразы: это действительно присуще только людям, и оно гордится тем, что умеет так же. Создание Камбербэтча же понимает эту самую горькую иронию того, что человек - Человек - как раз таки не должен ни уничтожать, ни ненавидеть, ни лгать. Если Создание Миллера хочет стать человеком, чтобы требовать своего права, то Создание Камбербэтча хочет стать хорошим человеком. Создание Миллера страдает от того, что его не принимают в общество людей, ведь оно совсем как они. Создание Камбербэтча - от того, что людское общество оказалось совсем не таким, как в его книжках. И поэтому, когда в самом конце Виктор-Камбербэтч из последних сил поднимается на ноги, Создание-Миллер откровенно измывается и издевается, "вот так сила воли, ну-ну, давай, пострадай для меня, помучайся, мне это нравится, ты это заслужил". Во втором варианте же Создание-Камбербэтч с обреченностью констатирует, "да, нам еще долго страдать, прежде чем мы умрем". Нет, текст они читают один. Но насколько же по-разному! И истории эти имеют разные концовки, на мой взгляд (ведь в романе Шелли открытый финал). Создание Миллера, схоронив своего создателя, вполне возможно выживет и будет скитаться в ледяных далях. Создание Камбербэтча умрет рядом с замерзшим трупом Виктора. Знаете, какая деталь прочтения роли меня искренне потрясла? Наверняка почти неосознанная, но гигантская. Когда Создание, после своего первого восхода и дождя, падает в траву, в версии Миллера оно выковыривает оттуда жучков и каких-то насекомых и ест их. Создание Камбербэтча ест траву. Первый - хищник. Второй - травоядное. Первый - человек. Второй - то самое существо из романа Шелли, которое не человек, которое - тот самый новый "вид", которое сшито из трупов, которое не охотится на животных и питается ягодами, то странное, непонятное, неназванное, неописанное почти, unheimlich - от heimlich и un.

И настолько же разными получились два Виктора. Виктор Миллера не знает сомнений. Он холоден, он целеустремлен. Из эмоций он способен в основном только на раздражительность, ярость и страсть. Он - безумный ученый от мозга, от одержимости собой и своим талантом. Он не испытывает раскаяния, и даже сомнение в его сердце - редкий гость. Виктор Камбербэтча - романтический герой (не Байронический), герой Шелли, хотя благодаря сценарию тот факт, что он ученый, не пропал, как было в романе. Он - безумный ученый от идеи. Он одержим идеей, он полон противоречивых чувств. Если Виктор Миллера поражается Созданию, когда видит его в горах, Виктор Камбербэтча им восторгается. Он обладает совсем другой душевной организацией: он эмоционален, нервозен, мечтателен. Его страх за пропавшего брата ощущается физически, как и его редкие вспышки снобистского пренебрежения в отношении глупых людей (сравните, как они произносят фразу "посмотри на этих маленьких людей", Виктор Миллера констатирует факт "тьфу, возвращаться туда противно", Виктор Камбербэтча полон негодования, даже разочарования, и отсюда издевки "черт, и ведь могли бы, могли как я, но нет".) Вот его суть - идеалист. Такие создавали французскую Революцию, о которой писала Шелли, еще до того, как общество произносило это слово вслух. Вот эта прослойка нервных молодых людей из высшего общества, образованных, умных и переполненных идеями о свободе, справедливости, братстве и прочим сладким ядом. И он - он раскаивается. Когда Виктор Миллера произносит "мне жаль" после того, как Создание описывает ему все страдания, через которое прошло, это - не более, чем общественная конвенция. Так произносят эти слова перед вдовой на похоронах человека, которого совершенно не любили. Виктор Камбербэтча в эту секунду действительно жалеет, и его "I'm sorry" переводится как "прости".
Да, это действительно поразительно разные прочтения. Сравните, как оба покидают Элизабет, отправляясь в Англию: она его отпускает, и Виктор Миллера, почти видимо вздыхая с облегчением, говорит "спасибо" и слегка кивает головой. Это "слава богу, спасибо, что отстала наконец". Виктор Камбербэтча отвешивает поклон, его "спасибо" - это "спасибо, что понимаешь и принимаешь меня вот таким". Когда Виктору приходит видение с его убиенным братишкой, и когда галлюцинация спрашивает его, будут ли Создания размножаться, будут ли они слушаться Виктора, или же будут плохими, как то, что убило его, Миллеровский Виктор закрыт, он отвернулся от брата, он отвечает куда-то в сторону. Виктор Камбербэтча напротив смотрит на брата, а в последний момент, за секунду до явления Создания, он даже протягивает к нему руки. И, опять же, физически ощущаешь, что этот человек на грани. И его горячка совершенно ожидаема. У Виктора Миллера приступ горячки от переутомления. У Виктора Камбербэтча - нервный срыв.
И все же, и все же, хоть, действительно, этому Виктору, нервному, эмоциональному, откровенно страдающему совестью и страхом, хочется симпатизировать, хочется посочувствовать, все же там, на дне, осознаешь, насколько же его поступок ужасен. Виктор Миллера мог стать Созданию богом. Виктор Камбербэтча мог стать Созданию отцом. И когда понимаешь эту разницу того, чего Создание было лишено, с ужасом понимаешь, что Созданию Миллера не повезло больше. И когда Виктор Камбербэтча со страданием в голосе сокрушается и сожалеет, что не познал любви, это - трагедия, для них обоих, и еще для многих людей. Когда это говорит Виктор Миллера, это - лишь констатация печального факта. В трагедии Создание было лишено возможности на счастье в тот единственный момент, когда Виктор убежал, испугавшись, и невольно думаешь, а ведь мог бы не убежать. Во второй версии Создание изначально было обречено: Виктор-бог не дал бы ему любви, даже останься он с ним. Потому что первый был способен на любовь, хоть и не познал ее, а второй - не познал потому, что не способен.

Да. Гениальная постановка. Только сейчас понимаю всю ее гениальность, только увидев обе версии. Та глубина, что вложена туда сценарием, и те акценты, что расставляют актеры, создает четырехмерную картину альтернативной реальности. Я не знаю, какая версия мне нравится больше. Но, думаю, очевидно, чьи перфомансы меня больше поразили. Впрочем, Камбербэтч еще дождется своего отдельного поста, ибо проглоченный ночами десяток фильмов и пропущенный через себя десяток его ролей не оставляют мне выбора: если и тратить время на обсуждения актеров, то только на обсуждение таких Актеров. Но не сейчас, не сейчас.
nel6: (dreaming girl)
Вот это - один из самых любимых мною фильмов вообще like ever. С глубокого детства, но при этом с возрастом я начинаю его любить заново и за другое. Тут каждая фраза - цитата, каждая сцена - шедевр, каждая песенка - в обязательную программу жизни. У авторов был непрекращающийся приход в каждой секунде пленки. Обожаю и всегда буду. Смотрела раз тыщу, и каждый раз удовольствие как в первый. Если вы вдруг не видели, обязательно посмотрите.

nel6: (eye)
Ей-богу, смотреть "Шерлока" стоило даже и только ради того, чтобы почитать потом дискуссии. И я даже не только иронизирую. Люди, которые дискутируют на темы деконструкции и постструктурализма? Это счастье, скажу я вам. Это не обычное "нравится - не нравится". Это даже помогает читать Дерриду, читать которого мало удовольствия. Однако говорят в основном о приемах деконструкции именно в третьем сезоне. Они там, бесспорно, есть, и в огромных количествах. Но правильно ли думать, что это новшество третьего сезона? И что там вообще происходит? В итоге, мну попытался разобраться сам. Потому что чего, собственно, хочет-то постмодернизм? Он хочет, чтобы поглощающая сторона - читатель, зритель, слушатель - сам принимал участие в вычленении смысла из художественного произведения, а не сидел, сложив ручки, в ожидании, когда ему разжуют и в рот закинут. Человеческая лень, правда, загубила шансы постмодернизма на завоевание широких масс, и классические виды повествования продолжают доминировать, но мы не будем этому потакать. Под катом оченьмногабукофф.

Немного о деконструкции в качестве вступления. За пару десятилей до постмодернизма в структурализме вывели простейшую истину: в определенной системе координат (и разумеется, речь в первую очередь шла о языке, как начале всех систем) знак состоит из обозначающего и обозначаемого, signifier and signified. Связаны они между собой условно и произвольно. То есть, слово "стол" не имеет к самому предмету никакого отношения, поэтому в других языках стол называется иначе. Соответственно, дефинировать знак можно только через отрицание: "стол" потому "стол", что не "стул". Это принцип дифференциации, или как оно там по-русски, принцип различия, "а и не-а", выведенный еще Аристотелем как основа западной философии. Структурализм первым начал ставить под сомнение эти незыблимые истины, представив понятие знака. Простейшая идея.
Постструктурализм пошел дальше, задумавшись о том, что писал еще Ницше: любая правда перестает быть правдой сразу, стоит только ее как-то обозначить. Координаты коммуникации всегда условны. Например, два листика с дерева всегда разные, они никогда не идентичны. Они - не одно и то же, а значит, по идее, они должны обозначаться разными signifiers. Однако человек идет на условность, называя "листом" все похожие предметы, потому что иначе передача информации была бы невозможна. Постструктуралисты наложили эту идею на идею структурализма и получили еще одну простейшую истину: оказывается, не только signifier, но и signified произвольны и условны, а значит не только принцип дифференциации (как, кстати, и принцип четырех причин Аристотеля) можно и нужно поставить под вопрос. Я не буду тут углубляться в Дерриду, это неблагодарное занятие, особенно когда дело доходит до времени и пространства, это в данном случае не важно. Единственное, что волнует нас в отношении сериала "Шерлок", это деконструкция знака и понятия. Понять это на примере стола очень сложно, потому что стол - он и в постструктурализме стол. Нет, конечно, и о столе можно подискутировать (ибо что есть стол, тоже вопрос дефиниции), но это излишне. Намного проще взять не предмет, а идею. Пусть будет "справедливость". Разумеется, есть какая-то абстрактная идея справедливости. Однако когда доходит до конкретики, быстро становится ясно, что понятие это - крайне условное, зависимое от бесконечного количества факторов, навязанных стереотипов, принятой шкалы ценностей и так далее. В свою очередь, все эти факторы тоже зависят от других факторов. Таким образом, понятие "справедливость" не отображает саму идею справедливости, а является лишь очередным знаком, как и слово "справделивость", просто на другом уровне. Другими словами, мы от чистой идеи всегда отделены двумя рубежами: системой знаков и системой понятий. Это очень упрощенно, конечно. Но работает это прекрасно. Собственно, все символы так или иначе всегда подлежат деконструкции (методу теории постструктурализма), потому что означают разные вещи в разных системах, которые в свою очередь означают разные вещи в разных системах. К какому выводу постструктуралисты таки пришли в итоге? Каждый текст - это не только набор слов, но еще и набор понятий. Слова уже отдаляют нас от понятий. Понятия же отдаляют нас от смыслов. При этом, разумеется, об авторе никто не говорит, автор умер давно, еще у Барта, вопрос "что хотел сказать автор?" уже просто неприличен. Вопрос не в том, какой смысл автор хотел вложить в понятия через слова, а в том, как эти слова будут поняты или могут быть поняты. А значит поиск смысла возможен только и исключительно через деконструкцию, при этом зритель/читатель/слушатель является таким же maker of sense, как и само произведение (не автор! подчеркиваю, автор в постмодернизме отсутствует. Физически присутствует, а метафизически - нет.)То есть, каждый текст имеет бесконечное количество смыслов (способов прочтения). "Правильное" понимание может быть лишь навязанным извне, прийти же к пониманиЯМ можно только через декунструкцию. Радикалы даже утверждали, что, поскольку смыслов бесконечное количество, то смысла нет вовсе. Но так глубоко мы не пойдем.

Теперь об интерпретациях и уже моих личных взглядах на проблему. По сути, если смотреть широко, то любая интерпретация - уже как минимум деконструкция первого уровня (уровня знака), даже самая близкая к оригиналу. Для себя я делю фильмы на две категории: экранизации и адаптации, от "перенести оригинал на экран" и "адаптировать оригинал под сценарий", при этом первое - это деконструкция первого уровня, второе - второго. Адаптация всегда, неизбежно, встретит критику, потому что не все будут в восторге назвать стол "стулом". Итальянский фильм "Ромео и Джульетта" и американский "Ромео + Джульетта" - одинаково блестящие фильмы, однако первый - экранизация - является признанной классикой и вообще, а второй - адаптация - до сих пор вызывает споры. Точно так же, как постановку "Макбета" с Маккелленом и Денч критиковать просто дурной тон, потому что это классика и вообще (а не только потому, что критиковать нечего), а фильм Куросавы "Кровавый Трон" по "Макбету" непрост для восприятия и приятия и вообще "Макбет" ли это (хотя критиковать в нем точно так же нечего). Надо, однако, осознавать одну простую вещь: деконструкция - это не вольное использование оригинального материала. Любой анализ - а мы условимся, что каждая интерпретация тоже является в своем роде результатом анализа оригинального произведение, поскольку без анализа невозможно интерпретировать, - всегда должен так или иначе оставаться в рамках анализируемого произведения. При этом важно, на мой взгляд, понимать еще одну вещь: любая интерпретация существует в двух ипостасях - как анализ оригинального произведения и как оригинальное произведение. Как анализ интерпретация является деконструкцией, как оригинальное произведение - совершенно необязательно, если оно не в жанре постмодернизма. Другими словами, фильм Куросавы мы можем рассматривать как интерпретацию Шекспировского "Макбета" и задавать себе вопросы, на какие составляющие Куросава разложил оригинал, что он заменил, что оставил, как перенес пьессу в условия другой культуры и голубого экрана, получилось ли у него это, осталось ли оно близко к оригиналу, или же оригинал был разложен на винтики, и так далее. А еще мы можем совершенно спокойно забить на Шекспира и анализировать "Кровавый Трон" как социально-критический фильм о самураях в шестнадцатом веке, который просто взял за основу сюжет бессмертной Шекспировской трагедии, как удобный для достижения поставленных целей. Собственно, конец вступления, переходим к "Шерлоку".

Что всегда делали и делают сценаристы "Шерлока"? А ничего принципиально нового. Они деконструируют. Говоря человеческим языком, они ломают стереотипы. Нам на данный момент показали три уровня дуконструкции, по одному на сезон. Все очень просто и здесь, идет деконструкция идеи "Шерлок Холмс". При этом, как бы они не перекручивали оригинал, они четко для себя определили, что из оригинала останется нетронутым. Я уже писала, что они снимают Дойля, как бы парадоксально это ни звучало. В основе всех сюжетов и характеров лежат сюжеты и характеры Дойля, и даже атмосфера современного Лондона неизбежно переплетена с викторианским духом - локации, декорации, цветовая гамма, вот-вот туман наползет. Да, они могут сколько угодно перемешивать ингридиенты Дойля и перетасовывать их до полной неузнаваемости, но рамки остаются нетронутыми. Сериал деконструируют Дойля, будучи, естественно, и анализом Дойля, и оригинальным произведением, как любая интерпретация.

В первом сезоне они остались на первом уровне дуконструкции, уровне знака или слова. То есть, они деконструировали то, "что" мы понимаем под Шерлоком Холмсом. Как говорил Гэтисс, "мы хотели стряхнуть с него пыль и развеять туман". Они даже не были первыми, кто это сделал, до этого уже была как минимум одна версия "осовремененного" Шерлока Холмса, если не ошибаюсь, в 50-ых. Берется знак, разбивается на обозначающее и обозначаемое, обозначающее меняется или заменяется: вместо плаща пальто, вместо трубки никотиновые иньекции, и так далее по всем пунктам. Меняется антураж Шерлока Холмса, все еще относящийся к знаку: век, технологии и прочая. Под эти перемены адаптируется сюжет. Причем адаптируется не по принципу "оставляем основу, меняем детали", а ровно наоборот. Не в "Этюде", конечно, "Этюд" вообще каноничен до неприличия и громких возгласов зрителя еще на середине фильма "да таксист же, ну ты че, книжек про себя не читаешь??". Однако в двух других сюжет получается практически оригинальным, а вот деталей из Дойля завались. Собственно, на этом вся эта жутко сложная казалось бы деконструкция заканчивается. Первый сезон - прост и каноничен. Это действительно детектив, причем не очень сложный, плюс экранизация дружбы Шерлока и Джона. По сути, это совершеннейший такой Шерлок Холмс и все. Однако уже этот первый уровень деконструкции разделил зрителей на тех, кому понравилось, и тех, кто посчитал это непотребством и плевком в святой образ. Так всегда бывает с адаптациями, как я говорила, это неизбежно. И на этом можно было бы остановиться и клепать по пять сезонов в год на сто серий. Однако они пошли дальше.

Второй сезон является деконструкцией второго уровня, того, "как" мы понимаем идею Шерлока Холмса. Это "как" в первом сезоне осталось нетронутым: детектив и приключенческие истории. Однако уже со звонком Ирэн на мобильник Мориарти в качестве обоснуя бассейна все пошло не туда. "Белгравия" не является детективом и крайне условно - приключенческой историей. Не все, что запутано, - приключение, и не везде, где есть трупы, - детектив. Понятие жанра Шерлока Холмса деконструируется, становясь внезапно то ли сатирой, то ли комедией, то ли мелодрамой, то ли черт знает чем еще. При этом параллельно у нас продолжают происходить более мелкие деконструкции первого уровня - например, Ирэн. Это путает, согласна. Появляется ощущение, что это как бы уже не совсем Шерлок Холмс. При этом, что блестяще, канона не стало меньше, его стало даже больше: больше деталей, а уж первая часть "Белгравии" так вообще чуть ли не дословный перенос "Скандала в Богемии" на экран. Однако понятие все равно пошатнулось. В "Собаках" это только усугубляется, в основом на сюжетном уровне. Во-первых, это не детектив. Это триллер. Во-вторых, вся канва у нас осталась каноничной - миф, имена, болота, Генри Рыцарь, hound; а вот принципиальные основы сюжета - родственник Генри, гоняющийся за его богатством с помощью живой собаки, - уничтожены на корню, причем нас запутывают именем Стэйплтон. Я бы даже сказала, что в "Собаках" знака Шерлока Холмса больше даже чем понятия, но это непринципиально. "Рейхенбах" же окончательно деконструирует детектив и приключенческую историю, заменяя ее криминальной драмой. Это практически фильм "Схватка" с де Ниро и Аль Пачино, и язык не повернется приплести сюда слово "детектив". И нет, это, конечно, не "Рейхенбахский водопад", воспринимать который как хоть какую-то драму я лично не могу. Ну, разве что как трагедию, ибо главгер умер вроде как.
Как и было неизбежно, кто-то отказался воспринимать такую деконструкцию. Кому-то сезон показался слабее, кому-то - менее каноничным, кому-то еще что. Если в первом сезоне сценаристы сломали стереотип о том, каким должен быть герой Шерлока Холмса, то во втором - чего ждать от фильмов о Шерлоке Холмсе.

Соответственно, в третьем сезоне нужно было идти дальше, деконструировать что-то еще. Но что? И они сделали ход конем. Ведь деконструкция - это метод анализа. И когда анализ уже деконструировал и знаки, и понятия, то ему больше не остается ничего, кроме как деконструировать... нет, не смысл. Смыслов бесконечное количество, как их деконструировать. Однако анализ всегда может деконструировать самое себя. Вообще, хороший анализ это всегда делает, в первую очередь для подтверждения своих же тезисов. Контр-аргумент как подтверждение аргумента. Вот они и деконструировали уже не Шерлока Холмса Дойля, а сериал "Шерлок". Другими словами, сломали наши стереотипы о том, каким должен быть этот сериал.
И в первую очередь уничтожили "любование гением за работой", незыблемое с самой первой встречи Джона с Шерлоком. Оказалось достаточным просто сменить POV, чтобы мгновенно разрушить всю стройную конструкцию. Самое большое, на мой взгляд, отличие - это течение рассказа, то бишь мыслительного процесса POVa. Много говорят о том, что рассказы слишком запутанные, все время прыгают туды-сюды... Ну, лично я вообще не вижу ничего запутанного. Флешбэки? Прыжки во времени? Замедления и ускорения? Ну мы ж не первый раз кино смотрим, все это было придумано давно и использовано много раз. Однако здесь действительно нарочито создается ощущение хаотичности рассказа (например, в третьей серии сцена с Мэри и Джоном на Рождество в доме Холмсов, которая прерывается двумя флешбеками из Бейкер-стрит, в то время как пустой дом, непосредственно Бейкер-стрит предшевствоваший, нам показали еще до Рождества. Понятное дело, что гораздо проще было показать линейно: пустой дом, разговор в квартире Шерлока, дом Холмсов.) Однако фильмы эти как бы рассказывает Шерлок. Очень интересно в этом плане посмотреть, как написан рассказ в блоге Джона от лица Шерлока, про алюминевую дубину или что там. Ровно точно так же. Его надо прочитать пару раз, чтобы понять, что где кому кто сделал. В отличие от остальных рассказов, написанных от лица Джона, где все идет по принципу "факт А - вопрос А - ответ А - факт Б - вопрос Б - ответ Б". Ну да, я считаю блог Джона продолжением сериала, и никак иначе, в нем, вон, объяснили почти все дела, упомянутые Шерлоком в "Знаке Трех", например. Так вот, Джон мыслит линейно, цепочкой, логично, потому что если события у него не выстраиваются в логическую цепочку, у него остается одно ХОЛМСШТАЭТО?? Шерлок мыслит совсем иначе, паутиной. Нам это даже показали: одновременное общение в нескольких окошках чата. Мы все так делаем. Мы все работаем сразу в нескольких вкладках, прыгая с одной на другую. Он так мыслит, потому что его мышление - ассоциативное, он постоянно обрабатывает огромное количество информации по параллельным каналам, почему и умеет в итоге связать все воедино, в отличие от Джона, который видит все то же самое, но не понимает, пока Шерлок не выстроит для него все в цепочку. Вот этот сезон нам, собственно говоря, так и показали. Прыжок туда, прыжок сюда... Шерлок вообще не очень правильный рассказчик, поэтому мы через Джона и переспрашиваем его по сто раз после его "очевидно же". Только тут Джон уже не переспрашивает: он не может переспрашивать в голове Шерлока, Шерлок эти вопросы удаляет сразу за ненадобностью. Поэтому, кстати, по сути-то сами истории оказались гораздо менее закручены, чем "Большая Игра" или "Белгравия" - мы должны понять их сами. Задача, в итоге, довольно проста, потому что нам сказали абсолютно все и выстроили историю ясно и понятно. Но не линейно, деконструировав таким образом свой собственный же способ рассказа историй из первых двух сезонов.
К тому же, некоторые столь любимые многими зрителями моменты из-за смены рассказчика ушли в тень. Читала, что, мол, броманса тут почти нет, что, Джону уже плевать на Шерлока из-за этой его Мэри? Мэри тут ни при чем. Тут даже Джон ни при чем. "Броманс" и "голубая тематика" упоминаются ровно два раза за сезон, миссис Хадсон еще до возвращения Шерлока и Магнуссеном с его "John Watson is your damsel in distress", причем второе упоминание крайне косвенно. И это после того, как в предыдущих сезонах Джон голос себе сорвал, доказывая всем, что он не гей. Куда оно исчезло, возмущаются многие зрительницы и немногие зрители. Никуда. Просто Шерлоку плевать с высокой колокольни, что там кто думает про него и Джона, поэтому эта тема в его мире не имеет ни малейшей релевантности, в то время как для Джона тема неприятная и раздражающая, и на каждое упоминание он реагирует бурно. Я понятия не имею, осознавали они это, когда писали, или это произошло само собой, стоило им начать писать из Шерлока, но вот такие незаметные на первый взгляд детали заставляют меня визжать от восторга. Но я немного отвлеклась от темы.

Вторая жертва деконструкции вытекает напрямую из первой. Это в мире Джона каждая история имеет начало и конец. В мире Шерлока все они связаны между собой, все они - часть его чертогов разума. В итоге, мы действительно получили не три отдельных фильма, как было с первыми шестью (которые, если опустить некоторые детали, можно смотреть отдельно и без привязки к другим, практически ничего не потеряв), а один большой. Это очевидно даже по тому, как начинаются вторая и третья серии - с обозначения временных рамок: "18 месяцев назад" и "я Шерлока месяц не видел". Уже невозможно отделить их друг от друга, потому что в первом случае возник бы вопрос "18 месяцев назад от чего", во втором "что было месяц назад". Также вызов Магнуссена на ковер правительственной комиссии произошел еще в первой серии, или сразу после нее - нам анонсировали комиссию бегущей строкой по телевизору, когда сообщали, что Шерлок жив (детали, детали, детали....) И вся история растягивается именно на три серии - история одного возвращения и одной женитьбы. Причем развивается она совершенно классически: условия задачи - весело - очень весело, но что-то не то - внезапный кризис - решение кризиса. Так снята половина фильмов и написана половина книг. Но разбив это на три серии, а сами серии расколотив на отдельные перемешанные куски, авторы не дали зрителю принять обычную позу - слушателя, которому рассказывают историю, - а заставили его самого сложить паззл. Паззл вполне простой. Но сам факт уже выбил почву из-под ног.
Ровно как и линейность мышления, и четкие рамки историй, Шерлоку чуждо разделение на категории. Нет, у него в голове царит порядок, все по полочкам лежит, однако все это, как я говорила, связано друг с другом, иначе он не мог бы выуживать нужное с разных полок и складывать их воедино. В мире Шерлока Холмса не может быть четких жанров: тут у нас детектив, тут у нас комедия, а теперь драма, а ну-ка все дружно достали платочки. Шерлок - это ходячая деконструкция сам по себе, он не принимает никаких конвенций и конструктов, зашоренность взглядов ему неведома, и проиллюстрировать это можно только полной деконструкцией самого кино. Вот мы и получили кино БЕЗ жанра. Народ ломает кучу копьев, пытаясь продавить свое видение жанра, но здесь нет жанра. Само понятие жанра противоречит деконструкции, которая призвана эти жанры редефинировать и разбирать на составляющие. Нет, то, что это драма - такая большая жизненная человеческая драма - это понятно, я это уже расписала. Но это не драма как жанр (хотя что такое жанр драмы, лично я вообще смутно представляю, ехехе). Здесь намешаны практически все жанры, которые в принципе существуют, а мы же помним, где чего-то бесконечно много, того там нет вовсе. Это первое, что я видела, безжанровое кино. Это даже не жанр постмодернизма - деконструкция здесь происходит в рамках анализа Дойля и анализа анализа Дойля, однако как самостоятельное произведение третий сезон никакой не постмодернизм и близко. Нельзя называть постмодернизмом все, где есть флешбэки и неоднозначный конструкт рассказа, ей-богу. Лично мне оно не мешает, ровно наоборот: в жизни жанров тоже нет. Но я понимаю, почему многие чувствуют себя потерянными. И это при том, что по сути-то история развивается довольно просто и классически, как я уже говорила. Но непонимание того, а какой реакции, собственно, от нас ждут, а надо нам смеяться или плакать, может напрягать, да. Без конструктов вообще трудно. Шерлоком быть трудно.
Кстати, возможно, в виде небольшого отступления, но тоже в тему отсутствия законченности и обособленности серий. По сути-то даже сам по себе сезон не является самостоятельной единицей. Он - это окончание "Рейхенбаха". "Рейхенбах" закончился только с отлетевшим самолетом... И, сцука, тут же пообещал вернуться, хехехе. Они все-таки дикие и взбесившиеся тролли. Они таки заставили людей продолжать обсуждать "расскажут нам каконэтосделал или нет". С первой минуты первой серии Шерлок пытается вернуться в мир-до-Рейхенбаха, и ничерта у него не получается. А потом он умирает, уже практически совсем по-настоящему, и возвращается туда, на крышу: синяя гамма (водопад, водичка, синенькое, вся сцена на крыше откровенно синяя засчет неба и света), враз сменившая привычную гамму "Последнего Обета", та самая музыка, что играла во время падения, ну и Мориарти с его "off you pop", конечно. Падение длиною почти в три года, возврат в отправную точку. Мне реально интересно, что они сделают с "Рейхенбахом" в четвертом сезоне. По идее, сейчас Шерлок вернулся в мир полностью, но вернул его туда опять же Мориарти... Тьфу, сама запуталась. О каких жанрах и линейностях повествования может идти речь, они размазались об асфальт сезон назад.

Последним, контрольным выстрелом деконструкции того, что мы привыкли считать сериалом "Шерлок", стали, как ни странно, эмоции. Я после первого просмотра "Последнего Обета" пребывала в глубоком ступоре, но совершенно не из-за истории. История там проста и взята точно из Дойля, просто таки опять почти слово в слово. Да и то, что с Мэри что-то не так, понятно было всегда. Я, правда, думала, что дело в ее семье, а не в ней, но с точки зрения сюжета это меняет немного. С точки зрения эмоций, однако, - еще как. В ступоре я была от того, что в рамках, в общем-то, развлекательного шоу они пошли на тотальный психологический пиздец, разнос и полный ахтунг. Наверное, убей они невинную Мэри, было бы как-то попроще. Я подумала, что поняла что-то не так, поэтому решила вынести вердикт, только пересмотрев. И оказалось, что я подумала о троллях даже лучше, чем они были, а я уже подумала о них плохо. Ведь по сути они нам в третьей серии, да и во всем сезоне, взяли и откровенно показали, насколько надломлены внутри все персонажи. Персонажи детективного сериала, в котором по определению не должно быть никаких психологических завихрений в головах главных героев, только у маньяков. Сцены на Бейкер-стрит с разговором на троих и прощание у самолета вообще смотреть невозможно, появляется ощущение, что их вот-вот или разорвет на куски, или они дружно лягут рядком и тихо испустят последнее дыхание. Этого определенно не должно было быть в сериале про Шерлока Холмса, и даже в сериале "Шерлок". Но оно там есть. И для этого хватило просто поставить их всех в кризисную ситуацию. Магнуссена ввести.
Тролли сделали очень интересную вещь в этом сезоне, с чертогами разума. Раньше у нас никогда не было прямого доступа к эмоциям Шерлока, настолько, что даже принято было считать, что эмоций у него нет. То, что они там есть, очевидно было с первого сезона. Равно как и чувства, и даже, о ужас, сантименты. Но показывали нам их через отражение - Джона. По сути, нам даже не показывали мышление Шерлока, только отражение в его словесных объяснениях. Единственной попыткой были те самые чертоги разума в "Собаке", однако там, как оказалось, все было слишком просто и графично. Его мышление и его эмоции так или иначе оставались для нас некоей энигмой, тайной, как сказала миссис Хадсон, кто ж там знает, что происходит в этой странной голове. Ну вот. Теперь мы знаем. Во всех подробностях. И оказалось, что в чертогах разума у него - этой мыслительной машины - эмоции. Чувства. Сантименты. Собачка усыпленная, второе "я" на цепи, язвительный старший брат. А еще нехилое воображение - вон как живо представил себе свой собственный труп. То есть, чертоги разума оказались практически альтернативной реальностью. Были ли они такими в предыдущих сезонах? Конечно, собака там явно еще в глубоком детстве оказалась. Играли ли они такую роль? Нет. Критики "очеловечевшегося" Шерлока правы - в третьем сезоне он определенно испытывает намного более сильные эмоции, чем раньше. Потому что раньше его мир был замкнут и стабилен: Майкрофт, Джон, работа, Бейкер-стрит. Женщина, конечно, выбила немного из колеи, но в целом все надежно, никаких стрессов. Потом случился Ричард Брук, и весь этот устойчивый мир рухнул к чертям. И оказалось, что его нужно строить заново. Мы никогда еще не видели Шерлока "не в своей тарелке", этого не было в сериале и не должно было быть, как считали мы. "У него всегда есть план". Но мы теперь знаем, что тролли делают со всем, чего "не должно быть" - они именно это и делают ("Шерлок не может любить танцевать", и обана). И этим самым вдруг объясняют нам, а почему, собственно, и Майкрофт и Шерлок так пренибрежительно отзываются об эмоциях. Да потому что мешают. Откровенно мешают думать и жить, становятся pressure point, которой у братьев Холмс быть не должно. Самая банальная точка давления из всех возможных - любовь. О любви этот сезон, о ней самой. Дружбе, приятии, прощении и всей неотрывно с этим связанной боли.
Сравните чертоги Шерлока с чертогами Магнуссена. Вот где чистый разум, вот где все категоризировано, четко, понятно, удобно и практично. Никаких собачег да Молли, одна сплошная картотека. Мы ценили Шерлока за холодный разум, не помраченный никакими человеческими глупостями вроде эмоций? Они и показали нам то, чего мы хотели: человека с ледяным разумом, свободным от каких-либо эмоций, кроме, разве что, садистского удовольствия. Вот они, идеальные чертоги Разума - пароли, явки, телефоны. Более того, они пошли дальше и показали, что таки да, такой разум всегда будет сильнее того, кто способен чувствовать. Циник, плюющий на всякую мораль и другие ценности, навязанные социумом. Отлично функционирующий социопат. Только почему-то никому бы не захотелось смотреть сериал про Магнуссена. На его фоне Шерлок - ну совсем человек, сплошные переживания, чувства, страхи, фи. Вот он, пик деконструкции. Деконструкция образа социопата. Только это не "другой" Шерлок, это тот самый, просто в кризисной ситуации, в "Рейхенбахе" он делал все то же самое. Здесь нам очень наглядно показали, просто носом ткнули в то, что нам казалось таким привлекательным. Ну, кто-то посчитал такого Шерлока теперь скучным. Ну что я могу на это сказать. Ну, вкусы... Я не знаю, как может не нравится Человек.

Самое забавное то, что через деконструкцию собственного сериала они вдруг вернулись к канону гораздо в большей степени, чем было во втором сезоне. Шерлок в третьем сезоне - это он и есть, тот самый Шерлок Холмс из книжек. То есть, деконструкция прошла полный круг, вернувшись обратно к оригиналу, только с другого боку и на новом витке. Странная, странная вещь этот третий сезон. Но какая-то... гениальная, что ли...
Если же говорить про то самое банальное "понравилось - не понравилось", то я могу сказать так. Нравились мне первые два сезона. Вот они мне реально откровенно нравятся, я получаю от них кайф, от того, как это сделано и снято и написано и сыграно и вообще. Третий сезон я люблю.

В конце хочу отметить одну очень интересную штуку. И даже сама не знаю, как ее пояснить. Да, на западе тоже есть люди, хоть и немного, которым первые две серии третьего сезона понравились меньше, чем серии сезона второго. Причем единственная претензия их всех - это отошедший на второй план детектив. Никого не пугают и не возмущают фейковые истории, отсутствие ответа на вопрос каконэтосделал, постмодернизм, никто особо даже не обсуждает четвертую стену, которая не то, что не была разбита, а не была даже затронута, на самом-то деле. Рейтинг у сезона выше, чем у обоих предыдущих, оценки выше, отзывы более хвалебны. На IMDВ все три серии имеют рейтинг выше девятки, а последняя - вообще 9,7. А сайт этот я люблю потому, что на нем сидят очень разные люди, так что списать все на фанаток Камбербэтча не получится: мужиков около тридцати там в три раза больше чем женщин, а уж юных дев там вообще четыре процента. Это я к чему. Это я к тому, что в Британии (про Америку судить пока не берусь, потому что у них еще не было официального показа) сезон был воспринят откровенно на ура, и попытки Гардиана потроллить Моффата выглядели откровенно жалкими. Однако русскоязычный фандом разделился напополам, причем разделился нервно и громко. Фильмы настолько британские? Британцы более привычны к постмодернизму? Тот самый британский подход к драме, о котором я говорила? Или они видели гораздо больше экранизаций Шерлока Холмса, чтоб относиться ко всему более открыто? Не знаю, не могу ответить на этот вопрос. Но тенденция интересная. Однако могу сказать другое: если вы называли какое-то кино "умным", то, наверное, имеет смысл при просмотре следующих серий спросить себя, "а что умного здесь", а не сразу сказать "фу, это уже попкорн... простите, не торт". Третий сезон определенно самый сложный из всех, да. Первые два можно было смотреть походя, этот уже нет, этот требует к себе внимания. Но после всей той истерики, что случились после второго сезона, думаю, тролли имели право потребовать внимания к СЕБЕ и к СВОЕМУ творению, а то все внимание как-то уходило у фанатов на себя и свои домыслы. И сделали тролли это самым безаппеляционным образом: мы хотели умное кино, они его и сняли. Так вот, в четвертом сезоне, пожалуйста, дорогие тролли, сделайте что-нибудь такое же мозгодробительное, а? Деконструируйте еще чего-нибудь, что ли... Ну очень уж хочется.
nel6: (tempting girl)
Мне понадобилось просмотреть третью серию три раза, чтобы окончательно убедиться в своих выводах, и, чтобы не пойти пересматривать в четвертый, я лучше их выложу. А потом я брошу это занятие и буду снова писать о лифтах и прочих радостях жизни. Вон у нас в доме апокалипсис местного масштаба, например, с перфоратором.

На улице Лейнстер Гарденс действительно есть, точнее когда-то были, два дома, 23 и 24. От них действительно остались одни фасады - когда прокладывали самую первую линию метро, дома потребовалось снести, чтобы в туннели попадал воздух, необходимый в условиях дымящих паровозов. Технологии ушли далеко вперед, однако туннель и фасады остались нетронутыми. Это "пустые дома". И эти пустые дома являются ничем иным как символом всего третьего сезона. Сезона Драмы имени "пустого дома с красивым фасадом". И с проекцией лица счастливой невесты на стене.
От третьей серии все ждали драмы, в том числе и я, она была неизбежна. Однако на первый взгляд она менее серьезна, чем представлялось. Никто не умер, Шерлок снова вернулся с востока, а клиффхэнгер совсем не так жесток, как был прошлый. (Краткое отступление №1: Вообще, по сути, никакого клиффхэнгера здесь нет вовсе. И, думаю, это сделано специально и крайне умышленно. Этим сезоном сценаристы надавили на все болевые точки фанатов, сердечно заверив их: "да, мы не собираемся давать вам то, чего вы хотите. Объяснять каконэтосделал, выжимать из актеров реки слез, выписывать дедукции по девяносто минут на серию в девяносто минут, убивать Мэри и возвращать Джона на Бейкер-стрит, по крайней мере не сейчас, и так далее, и тому подобное. Если вас это не устраивает, спасибо, что были с нами так долго, надеюсь, первые два сезона вас еще не раз порадуют, для вас мы спокойненько сделали вид, что сериал закончился, Шерлок улетел, а все, что после титров - шутка, не принимайте всерьез, и больше себя не мучьте. Мы не заставляем вас ждать четвертый сезон жутким клиффхэнгером." Жестоко, наверное, но, поскольку я не в числе разочаровавшихся, меня такая постановка вопроса отнюдь не обижает. Обижает ли разочаровавшихся - сказать не могу, надо их спросить. Конец краткого отступления.) Все кажется намного лучше Райхенбаха, после которого вообще ничего не было ясно, там были слезы, могила, чувство дикой несправедливости и, конечно, вопрос века каконэтосделал. Однако кажется это только на очень первый взгляд.
Драма Райхенбаха была театральной. Можно даже сказать словами самого Шерлока, театральной постановкой. Причем совершенно неважно, кто ее поставил, действительно Шерлок с братом, или Мориарти, или хоть Молли Хуппер. Важно не как, а что. Кричащая девочка, история про рыцаря Хвастуна... (Краткое отступление №2, их тут будет много: рыцарь Хвастун, о котором с таким актерским талантом рассказывал некто Ричард Брук, прославился убийствами драконов, Майкрофт в "Последнем Обете" называет Шерлока "Убийцей драконов". У них ничего не бывает просто так, и дело далеко не только в Смауге. Тем более, что Шерлок "еще понадобится, потому что может появиться дракон". Ричард Брук - актер, которого Шерлок Холмс нанял, чтобы сыграть Мориарти. Фото Мориарти на экранах? I leave you to your deductions. Конец краткого отступления.) Так вот, девочка, рыцарь, псевдоподстреленная миссис Хадсон - классика жанра, душераздирающая сцена на крыше, красивейшее с нее падение, черный надгробный камень, бледное лицо героя, глядящего вслед убитому горем другу. Театр. Прекрасный такой театр в духе Шекспира, с той лишь разницей, что герой не помер. И фасад у этого театра - каконэтосделал. Это уже начало нового сезона. Только герои об этом еще не знают.

Когда слишком смешно и весело, вплоть до абсурда и терминов "буффонада", "бурлеск", "цирк с конями", "клоунада", "кривляние", "поругали святое", обязательно стоит напрячься. Потому что где-то в невидимых кустах засело невидимое пианино, которое очень тихо, но настойчиво ведет одну, крайне неприятную мелодию. В прошлом посте я писала про драму в первых двух сериях, но сейчас я о другом, сейчас я о Драме всего сезона. Уже не театральной, а самой что ни на есть настоящей.
Вернуться можно. Даже с того света. И, хоть тебя и затрахают вопросом кактыэтосделал, при уме и некоторой доли удачи можно отделаться и от него. Нет, наверное, там, в ресторане номер два, Шерлок искренне хотел рассказать Джону, каконэтосделал, но на тот момент Джону было как-то не до того. Ну, его можно понять, он не фандом, он реальный друг этого летуна, он не решал эту загадку два года, и технический вопрос может подождать, у него есть вопросы поважнее. Проблема в том, что когда в Джоне, наконец, просыпается любопытство, Шерлок уже ушел дальше. Теперь уже ему не так принципиально похвастаться каконтакойумныйэтосделал, ему хочется жить дальше, быть Шерлоком Холмсом, детективом, пусть даже в смешной шапке. Вопрос маловажен, но повисает в воздухе ровно так же, как повис в форумах фандома. Только вот вернуться к нему уже как-то... мелочно, что ли. Ведь все хорошо, подготовка к свадьбе, новые дела, и вообще кто былое помянет. Тем более, что сцена в вагоне уже была. Сцена в вагоне, сцена дружеского прощения перед лицом смерти. Не простить было бы опять же мелочно, что там. А после? Ну кто ж забирает такие слова обратно, тем более, что, слава богу, выжили, и снова есть будущее с Мэри и Парламентом. Прощение искреннее, кстати, абсолютно, Джон Ватсон не врет, он там один не врет, из принципа, видимо. Фасад - он бывает очень убедительный, настолько, что даже его владелец поверит. Только это все равно фасад. И там, глубоко внутри, Джон, уже переживший - именно переживший - смерть своего друга, немного не верит. И Шерлоку, и самому себе. К тому же, у него появилась другая жизнь. Чудная будущая жена, которая его понимает, поддерживает, любит. Которая готова ради того, чтобы быть с ним, убить. Даже его лучшего друга. Правда, тогда он об этом еще не знает. Нет, не то, чтобы Шерлок стал неважен, конечно же нет, он лучший друг и всегда им будет, он все так же интересен и эксцентричен, он все так же связан с опасностями и приключениями. Просто появилась еще и другая жизнь.
А у Шерлока - не появилась. Don't get involved - лучший совет всемудрого Майкрофта Холмса своему глупому младшему брату. Только вот Шерлок инволвд уже давно. Джон засел в его чертогах разума плотно, и никуда от этого не деться. Наверное, не надо было этого допускать, но с другой стороны чем жить как Майкрофт... Ну там, золотые рыбки и все такое... Новая жизнь Джона - это трещина. По сути, какая разница, на Бейкер-стрит он живет или нет. По крайней мере, это не играет роли в веселом угаре мальчишника и довольно дикой свадьбы. Однако в начале третьей серии на Бейкер-стрит нет не только Джона, но и его кресла. Трещина, которая после вагона и прощения должна была исчезнуть, как-то только углубилась. Это, конечно, еще пока не история миссис Хадсон и ее лучшей подруги, но, мы же помним, здесь ничего не бывает случайно.

В этом сезоне нам показали мир Шерлока. Предыдущих два - это мир Джона Ватсона, который вертится вокруг Шерлока. Но это не мир Шерлока. Мир Шерлока здесь. Диковатая семейка матриархата. Чудовищно сложные отношения с Большим Братом. Бешеная скорость мышления, когда за две секунды падения бокала или три секунды падения самого Шерлока на пол он видит и продумывает то, что режиссер нам показывает в течение десяти минут. Рваное восприятие мира, скомканное и резкое. Портрет черепа на стене. Укромные местечки за часами Биг Бена и в "пустых домах". И чертоги разума, в которых за рацио отвечает Большой Брат, за спокойствие - комната с усыпленным обожаемым псом, а за контроль - камера викторианской психушки с маньяком-демоном в цепях (Краткое отступление №3: и чего народ так заистерил на тему, жив Мориарти или нет, в упор не понимаю. Какая разница, жив он, мертв, воскрес, или это его брат близнец, или хитрая схема Майкрофта, а то и нового маньяка, да хоть Ирэн Адлер, это все ерунда. Загвоздка не в настоящем Мориарти, а вот в этом, в нутре Шерлока, его страхи, его контроль, его другое "я". Вот это важно. А не глупая картинка на экранах. Хотя к ней я еще вернусь. Конец краткого отступления.) Теперь, я думаю, уже всем очевидно, зачем Шерлоку так нужен Джон. Хотя фасад у мира Шерлока прекрасен, тут не поспоришь, и шафер, и лучший друг, и герой-спаситель, и любимец нации, и даже от ненавистного мюзикла с предками удалось отлынуть.

Фасад мира Джона тоже прекрасен. Свадьба, любимая женщина, ребенок скоро появится, лучший друг жив-здоров, и вообще полный Крисмас. Правда, ему все еще снится война и тот, старый, дорейхенбахский Шерлок. Да и внутри оно, конечно, гложет. Ну, вы знаете, каконэтосделал, а главное таки зачем. Но ведь уже простил, куда уж тут, да и вообще по-детски это как-то. Что Джон Ватсон умеет - так это прощать. Полностью или нет - другой вопрос. Но как мужчина, он умеет брать на себя ответственность и принимать это непростое решение простить. Да и жена так чудно ладит с лучшим другом. Правда, ладит, как оказалось, немного с умыслом, чтобы лучший друг не вздумал копнуть, но этого он тоже пока не знает.
А теперь можно о Мэри. Хотя... О Мэри, как раз, многое не скажешь, потому что все лежит на поверхности. У Мэри пять лет назад появляется Новая Жизнь. А потом появляется муж. Отличный муж. Любящий, заботливый, незаурядный. Правда, вот проблема, мертвый друг оказывается вполне себе живым, а такой друг - всегда опасность для той Мэри, безымянной Мэри АГРА из Старой Жизни. Но она быстро с ним ладит, тем более, что парень клевый, а еще очень хочет помириться с Джоном, и если ему в этом помочь, то будет ей благодарен и все такое. Так что все нормально, жизнь наладилась, демоны прошлого не беспокоят, выходи замуж, рожай, радуйся жизни. Только вот незадача, Шерлок, оказывается, слабое место Майкрофта. А Майкрофт, к сожалению, самый влиятельный человек в стране. В которой есть еще один самый влиятельный человек, очень желающий загнать под свой каблук первого очень влиятельного человека. И, что хуже всего, знает, как это сделать, потому что у слабого места самого влиятельного человека есть любимый лучший друг, без которого этому слабому месту откровенно хреново вплоть до слуховых галлюцинаций. А еще у него есть информация на Мэри, круг замкнулся. Мэри честно пытается решить вопрос сама, и, что характерно, решила бы. Но прошлое всегда нагоняет, поэтому именно в этот час в офис "вопроса" вламывается слабое место Майкрофта, да еще и в сопровождении любимого мужа.
Вы знаете, я тоже слабо верю в то, что она вот вообще совсем не собиралась убивать Шерлока. Она постаралась его не убить, но если б он таки помер, она бы вены резать не стала. Потому что ей по большому счету плевать на Шерлока, она не может потерять свою Новую Жизнь с Джоном, это смысл ее существования, она действительно любит, а любящая женщина - существо, способное на все. Поэтому она и берет пистолет с собой в "пустые дома", на случай если Шерлок как дурак упрется. Но Шерлок не дурак, а Джон верит Шерлоку и идет вместе с ним. Фасад падает, остается только чудовищная голая правда. Почему Шерлок Мэри защищает, почти уговаривает Джона, впавшего в неадекват (и вполне по праву) простить ее? Ну, во-первых, Магнуссен. Магнуссена надо убрать, и Мэри на их стороне может как-то этому помочь. А во-вторых, Шерлок, нихрена не смыслящий в любви, как ни странно понимает, что Джону нужна именно эта женщина, вот такая, какая есть, чтобы Джон окончательно не развалился на части и сам не превратился в сплошной фасад. Все очень просто. А Джон - мужчина, взявший на себя ответственность за эту женщину и, о ужас, умеющий прощать, хотя бы внешне, - соглашается. Вон, сообщество потрясают возмущенные комментарии, что Джон - предатель, не бросил эту суку, подстрелившую Шерлока. Жизнь сложная штука. И эта сука - его любимая женщина, беременная его ребенком, и он, солдат, дал слово, взял на себя ответственность за нее. Если бы он не мог простить ее, он в свое время не смог бы простить Шерлока в вагоне, причем обоих почти полностью. Психотип такой. Бывает. Хороший, на самом деле, психотип. Только вот влипает вечно по самое нимагу.

А кто ломает все эти чудные фасады трех "пустых домов" Шерлока, Джона и Мэри? Бизнесмен. Настоящий такой, из тех, у кого ничего личного, только бизнес. Злодеи в кино и книгах делятся обычно на две категории: скучные (предсказуемые, недалекие, или слабые, нехаризматичные, или Воплощенное Зло, или закомплексованные маразматики, стремящиеся завладеть всем миром) и классные (умные, эксцентричные, хитрые, уверенные в себе, чувствующие свою силу и ее границы, блеск!). Когда убивают скучных - это даже не вставляет, и так было понятно, что помрет, да и поскорей бы уж, зевать тянет. Когда убивают классных - всегда немного жаль, потому что было круто, и вообще bad guys are hotter. Вон какой Мориарти, а! Радуешься каждому появлению хоть в виде бреда! Но вот Магнуссен - это Высший Пилотаж злодея. Он из категории классных злодеев, бесспорно. Однако когда Шерлок говорит, что ненавидит его, не нужны никакие объяснения. И как же отчаянно всю серию хочется убить его самым зверским способом, чтоб эта гадина исчезла с лица земли раз и навсегда. Эта мерзкая, отвратительная гадина, этот садист, это чудовище, страшное и опасное, по-настоящему. (Краткое отступление №4: какая роль, какой типаж, какая игра. Вот как надо играть мастермайндов. Так, чтоб бояться каждого его появления, так, чтоб ненавидеть, словно он настоящий. Роскошная и омерзительная роль. Конец краткого отступления.) В каком-то дневнике прочитала возмущенный коммент девы с повышенным уровнем гормона справедливости в крови: "а меня покоробило, что Майкрофт замял убийство Магнуссена, ведь по сути ничего такого плохого тот не сделал". Вот что делает демократия, гыгыгыгы))) "Ничего такого плохого". Да, он не убийца, даже почти не преступник. Почти честный человек с почти честными трудовыми доходами. Все его преступление сводится к полному, абсолютному отсутствию какой бы то ни было морали. Всего лишь. Только вот такие люди для общества страшнее любого маньяка. Потому что они совершенно законно разрушают человеческие жизни ради денег. Он просто... разрушает фасады, выставляя на всеобщее обозрение уродливые туннели самого сокровенного и выстраданного, и для этого ему действительно даже не нужны доказательства (Краткое отступление №5: помните Джима? "Я прочел это в газетах, значит, это правда. Я люблю газеты, они как сказки. И довольно жуткие." И это не выдумки, это реальная жизнь реальных людей. Я еще не говорила, что это социально-критическая серия? Это социально-критическая серия. А еще, кроме Магнуссена, в ней есть Майкрофт. А Майкрофт... Это вообще страшный человек. И такие как он. И это я знаю уже по личному опыту. Страшный потому, что в отличие от Магнуссена у него есть мораль. Только иногда лучше бы ее не было. Конец краткого отступления). И да, Магнуссен не Мориарти, он пулю в башку себе не пустит. И да, его невозможно победить. Никак. Ни умом, ни хитростью, ни дедукцией. Особенно этого, с его поразительной памятью. И да, Мэри права, таких как он надо убивать. И да, это - убийство невинного человека, со всеми вытекающими. Жутко очеловечившийся Шерлок поступает ну совсем как человек, причем даже своими руками в отличие от канонического Холмса. И он герой, и он преступник, и с этим теперь придется смириться.

Этот сезон - это Драма, товарищи. Это охеренная, чудовищная, многоуровневая, британская драма с веселым комедийным цирковым фасадом, как всегда на Туманном Альбионе, и дырой за ним. А может не дырой, а камерой викторианской психушки.

Знаете, что самое смешное? То, что, как мне кажется, Джон Шерлока таки простил. Целиком, полностью, до самой глубины души. В тот момент, когда Шерлок пристрелил эту гадину и, становясь на колени перед вертолетом, передал привет Мэри. Другими словами, выполнил свой последний обет, таким образом наконец-то по-настоящему, целиком, полностью, до самой глубины души прося прощения. Какая ирония. Моффат и Гэтисс ставят все на свои места. И дают нам душераздирающую прощальную сцену у самолета (в которой некоторые фанаты увидели "слишком спокойного Джона", боже мой, эмоции и чувства - это только когда рвут на себе волосы, что ли? Как можно настолько не читать интонации и глаза, я уже молчу про не знать про оскомину набившую показушную холодность англичан, идеальным представителем которых Джон и является? Конец краткого отступления номер черт-его-знает). Молодцы Моффат и Гэтисс, чо.
Хотя нет, есть кое-что смешнее. Уже действительно смешное. Мориарти. Причем опять же совершенно неважно, живой ли, мертвый, он, не он, пох. С Мориарти начался сериал. С нанятого им маньяка. Мориарти сплотил Шерлока и Джона. Мориарти заставил Шерлока рисковать жизнью ради Джона. Мориарти, одна его рожа, вернула Шерлока из смертельной миссии. И когда в итоге в четвертом сезоне именно Мориарти - живой, мертвой, близнец, новый злодей, пользующий темный облик, неважно, - окончательно сплотит Шерлока и Джона обратно, я буду ржать как сумасшедшая и жутко гордиться тем, что все же оставила себе вот эту аватарку. Ничто так не сплочает людей, заставляя забыть обо всем, как старинный общий враг. Мориарти есть, щасте есть, ура, товарищи!

В окончании этого немилосердно нудного и длинного опуса я хочу сказать одну вещь. Самое крутое, чего Моффат и Гэтисс достигли своим сериалом, - это то, что все зрители, или как минимум фанаты, сумели почувствовать себя читателями девятнадцатого века, которые точно так же сходили с ума, строили теории, терроризировали автора, носили траур по умершему Холмсу, искали несостыковки в сюжетах и наверняка ломали копья в салонах, как фандом на форумах. Это блестяще, просто блестяще.

Ну и последнее. Капс как иллюстрация того, почему я пересматриваю серии по многу раз. Нет, не только ради удивительной игры всех актеров. А еще и потому, что вот такое. Билборд. Читайте надпись на билборде. Девятая минута фильма.
vlcsnap-2014-01-13-17h00m32s235
nel6: (dreaming girl)
Если просмотреть мои записи, становится очевидно, что католическое рождество я отмечаю постами куда чаще православного. Видимо, потому, что религиозную составляющую я в принципе не воспринимаю, однако католическое рождество уже давно превратилось в праздник радости и уюта, совершенно не связанный с религией в плане того, как оно отмечается. Нет, кто хочет, тот идет в церковь, но в целом Крисмас уже давно не про то: никаких месс по телевизору, никаких дискуссий о боге и прочая и прочая. И отмечать его - одно сплошное удовольствие!
Поэтому поздравляю всех верующих и околоверующих с первой звездой, а всех остальных - с праздником добра и тепла!
Пусть тут будет этот чудесный мультик. Я давно хотела его запостить, но все руки не доходили. Такое простое чудо.



Ну и всех, считающих дни до первого января не только из-за мечтаний о Великом Бодуне, подарок от ВВС, пусть будет. Просто потому, что Мартин прекрасен в каждой секунде и каждом взгляде. Ах, сцена встречи будет незабываемой. Второй. Первая, думаю, закончится быстро и больно для кое-чьего носа.

nel6: (surprise)
(Хмм... мама обнаружила, как искать в инете картинки котегов, и теперь пропала для общества...)

Мне жалко наших с Киви общих френдов, ей-богу.
Дорогая Киви, вместо коммента у тебя я просто напишу пост, бо сегодня я тоже поперлась на Хоббита в третий раз, причем тоже в 2Д. Это называется телепатия.

И таки я вам скажу, фтопку все эти 48 кадров, в простом 2Д фильм смотрится намного лучше! Намного натуралистичнее, четче и красивее. Какие там пейзажи, мать моя женщина! На этот раз я рассмотрела их уже во всей красе!
На третий раз начинаешь замечать такие детали, как внезапно заблестевшие глаза Трандуила, когда он говорит об обещанных ему гномами камнях. И что дочери Барда похожи как две капли воды. И статую Мастера Города. И то, что, когда лунный свет падает на замочную скважину, играет тема Элронда, потому что именно он прочел карту. И какая потрясающая музыка сопровождает Тауриэль. И вообще Тауриэль мне с каждым разом нравится все больше. И повзрослевший Леголас тоже - потому что в нем бурлят эмоции. И замечаешь, как Глоин похож на Гимли, а точнее наоборот. А профиль Торина - на профиль Тора. И уже не остается сомнений, что Бильбо спер Аркенстон. Ах какой все-таки Бильбо, няняняняня. И сцена с погоней за бочками и Бомбуром-бочкой с каждый разом все смешнее и круче. А как мне все-таки нравится Азог, такой харизматичный засранец, прямо предвкушаю, как Торин его замочит. Торин, я уверена. И Некромант - это чистейший восторг, я его речи уже, кажется, наизусть знаю, хехехе. А Болг, оказывается, очень хитро заманил Леголаса за собой на берег, в этот раз я это уже точно поняла, он так показушно ухромал, поглядывая за спину, идет этот психованый эльф за ним или нет. Подозреваю, он планирует замочить его уже в лесу. И в голову мне пришла шальная мысль, что Трандуил, хоть и жуткий затворник, однако на битву выйдет, и не только за камушками, но и за тем, чтоб спасти своего сына и его возлюбленную. Ну и, конечно, Смауг. Теперь все подобные спецэффекты будут измеряться Смаугом. Как раньше Голлумом. В том числе и motion capture. И озвучка, да.
И наконец в третий раз я уже не забуду это сказать: мне безумно нравится закрывающая песня. Финальная песня первого фильма тоже совершенно роскошная и очень гномья. А эта просто чудесно мифическая. И всякий раз, когда после последних слов Смауга и Бильбо гаснет экран, и голос заводит мелодию, на секунду забываешь как дышать.
Это вообще особенность фильмов ПиДжея - первый раз они как вспышка, яркая и мгновенная, а вот уже с каждым следующим в них влюбляешься все сильнее. И теперь, когда вырисовывается общая картина шести фильмов, становится очевидно, что между Бильбо, с закрытыми глазами пускающим кольцо дыма прямо в Гэндальфа на своем крыльце, и Арагорном, идущим в последний бой "за Фродо", не просто есть связь - это одна кинематографическая история, цельная и чудесная. И семейные просмотры всех шести с детьми лет через двадцать спасут не одни выходные.

В среду пойду на Only Lovers Left Alive. Прямо даже не знаю, чего ожидать. С одной стороны Джармуш и Тильда, с другой - вампиры, вечная любовь, да еще рок-стары в придачу, для полного ужаса. Надеюсь, Джармуш знал, что делал.
nel6: (candle girl)
Темы между собой никак не связаны.

Вечер. Кромешная тьма, зима все-таки. Холод собачий. Возле подъезда стоит огромная картонная коробка, на которой разложено какое-то несусветное количество инструментов: отвертки, пассатижи, зажимы, ключи, шурупы, гвозди и прочая и прочая. Возле этого богатства, подпрыгивая на месте от холода и периодически дыша на пальцы, крутится сосед сверху и пытается в свете маленького ручного фонарика что-то к чему-то прикрутить. Лицо у него сосредоточенное, а местами даже страдальческое. Холодно и темно, че. Я не могу пройти мимо и задаю невинный вопрос:
- У вас все в порядке?
- Да-да, - хрипит осипшим промерзшим голосом сосед.
- А что вы делаете? - Любопытствую я.
- Да вот, присобачиваю на велосипед жены сигнальный прожектор. - Тут у него из замерзших пальцев выпадает что-то маленькое, прямо в траву возле бровки. Сосед сначала туда смотрит, потом машет рукой и берет новую деталь, видимо понимая, что искать бесполезно.
- А это обязательно делать ночью? - Не унимаюсь я.
Пауза. Длинная. Сосед аж замер, так начал соображать. Очевидно, это мысль ему в голову не приходила. Прямо слышно, как скрипит мозг.
- Эм... Ну... Вообще... Вообще, нет, конечно, я вполне мог бы сделать это с утра. - Я молчу, выжидающе смотрю. Сосед нервно улыбается и добавляет: - Ну я, как бы, решил сделать сейчас и, как бы, делаю.
Логично, согласна. И это еще про женщин рассказывают, что они идут по зову своей души, а не мозга! Прямо как в том анекдоте про Вовочку, его родителей и ковыряние в носу.

***

Далеко не все писатели призваны. И далеко не все, в ком есть призвание к этому делу, занимаются им. Однако писателя видно всегда, в любой записи в блоге, в СМС, в поздравительной открытке. Умение словами сказать невысказанное, и даже то, что и не может быть высказанно. И вот когда я читаю нечто подобное в посте на, вроде бы, такую заурядную тему, как зимний колапс, я понимаю - если этот человек когда-нибудь напишет роман, я куплю его, не задумываясь.

На следующий день электричества все еще не было, зато был восход. Не ахти какой, но лучше, чем ничего. Мы гуляли, играли, читали вслух и ходили в гости. Догуляли до секретариата поселения, превратившегося в штаб. Предложили помощь: в доме все-таки тепло и есть еда. Нам ответили – спасибо, у нас тут сто пятьдесят добровольцев на пятнадцать семей, попросивших о помощи. Будьте нам здоровы.

Днем я задремала, а тем временем стемнело. В моих открытых глазах стояла чернота, за окном шуршал дождь. И вот тут, на секунду, я поняла, о чем это все. Когда нет ничего, никого, ни связи, ни искры, ни человеческих достижений, и неважно, открывать или закрывать глаза. Когда не остается чего-то, что можно настроить, наладить, увидеть, пощупать, включить. Только огромное, бесконечное, постоянное, летящее, воющее, светящее снегом, звездами, луной.

Мы соприкоснулись на секунду – оно, бесстрастное и везде, и я, теплая и одна. И я поняла, что это темное, бесконечное, единственное, не зависящее ни от чего - это и есть бессмертие. И войти в него целиком, до сердца, до закрытых-открытых глаз, дрожащих рук и забытых имен – это и есть «не умереть».
nel6: (dreaming girl)
Вы не поверите. Опять спойлеры. Мну предупредил)

Второй раз мне понравилось определенно больше, хотя по поводу фрейминга я своего мнения не изменю. Когда уж ДВД. Повествование на мой вкус все еще слишком быстрое, но да, я понимаю, четыре часа в кино - это было бы слишком. В этот раз я уже смогла как следует насладиться Бильбо (все-таки какое счастье, что ПиДжей выбрал именно Фримана, другого молодого Бильбо я себе даже представить уже не могу). Отследить раскрытие характера Торина. Окончательно убедиться, что Бард просто чудесен, а Леголас офигенски крут. Умилиться "любовному треугольнику", очень невинному, как и полагается сказке. А также в деталях рассмотреть потрясающую картинку. Все эти бабочки в кронах деревьев, шмели, залы Трандуила, Озерный Город, Эребор... Это прекрасно.
Я думаю, что поняла, в чем прикол трюка с лицом Трандуила: в этот момент он как раз стращает Торина, мол, я видел в своей жизни великих змеев с севера, я имел с ними дело и предупреждал твоего деда, что он мог вызвать на свою голову со всем этим барахлом золотом. Создается такое впечатление, будто он сам когда-то сражался с драконом, и тот спалил ему пол-лица. Лицо зажило, но он создал иллюзию, чтоб пугнуть Торина. Я поняла это так. Как я к этому отношусь - я не поняла до сих пор. Однако Трандуил настолько роскошен, что его ничто не может испорить. Я, кстати, ошибалась, когда говорила, что таких эльфов мы еще не видели. Видели. Галадриэль именно такая: не просто прекрасная и мудрая, но и опасная, бесконечно опасная. Однако в Галадриэли нет старинных обид, старинной боли и глухой тихой ярости. В Трандуиле, определенно, больше гнева и в то же время страха, и это вам не с кошкой поиграть.
Про Смауга я уже все сказала, и говорить об этом можно сколько угодно. Однако в этот раз я разглядела все вокруг него, и это, конечно, потрясает. Сам Эребор и количество золота в нем. Бильбо тихо офигевает, когда видит это, и так же офигевала я. Очень впечатляюще.
Народ продолжает сравнивать с ВК, а я могу сказать то, что сказала после первого Хоббита: Джексон очень умный режиссер. Он отлично понимает, что хоть сотня драконов, а история Бильбо - это сказка. И мы видим сказку глазами хоббита-фантазера. Страшную, опасную, но сказку. А ВК - это не сказка, это эпос, который снят по сути как реализм. А Хоббит снят как фэнтези. Мы - Фродо, которому старый Бильбо рассказывает сказку. И мы еще не знаем, что ждет нас впереди. То есть, знаем, конечно. Но Фродо не знает. Фродо ждет совсем не сказка. И тем ценнее сказка Бильбо. Такая же смешная, пестрая, стремительная, фантазийная и нереалистичная, как и скачки в бочках по реке. Ужасы будут потом.


Пы.Сы. Злободневное.
Киану Ривз, в сто пятьдесят восьмом фильме:
- Почему вы выбираете именно меня? Почему вы думаете, что именно я - избранный, и смогу вас спасти? Почему я?
Остальные персонажи ста пятидесяти восьми фильмов и зрители, с тяжелым вздохом:
- Потому что ты Киану Ривз, мля!
Простите, второй раз очередной трейлер к очередному его фильму с очередной его ролью избранного в очередной раз где-то в Азии довел меня до точки кипения.
nel6: (gollum)
Хвастаться нехорошо, конечно, особенно когда флента сможет посмотреть только через несколько дней, но черт с ним, буду хвастаться, я уже видела! *глубоко вздыхает* Прастити) С другой стороны, вас это еще только ожидает, а у меня уже самый смак позади.
Опасно, спойлер эттек. Да-да, даже Хоббита можно спойлерить.

В прошлом году я не говорила об этом, но сейчас уже могу сказать со всей уверенностью: я - большой противник этого самого хай фрэйминга 48 или как его там. Говорят, что вроде как это ближе к тому, как мы видим окружающий мир. Не знаю, может, я его вижу как-то неправильно, но так я его не вижу определенно. Мне кажется, что результат получается слишком дерганным, рваным. И это проблема. Проблема потому, что здесь у нас фильм в нормальном ЗД хрен найдешь - или 2Д или 48 фрэймов. Причем 2Д в оригинале идет только поздно вечером, поэтому выбора не было, пришлось идти на хай фрэйм. Вы будете смеяться, но первого Хоббита я по-настоящему полюбила только после того, как посмотрела его на ДВД. В нормальной скорости, без рывков, скачков и ощущения, что фильм поставили на слишком быструю прокрутку. К середине фильма привыкаешь, конечно, но начало что у первого Хоббита, что у второго для меня было смазанным. Ну, это нестрашно, потом я его посмотрю в 2Д, а потом буду ждать ДВД, но вообще этого нового слова в искусстве кинематографа я пока не понимаю. Это первый минус, хотя его, естественно, можно избежать. Да и многим нравится.

Второй минус заключается в сюжете, причем, как ни странно, этот минус переходит прямо из книги. Только в книге он не минус. Появление в книге все новых и новых героев воспринимается довольно легко, чаще всего потому, что половина из них тут же забывается и вспоминается только, когда приходит время ввести их снова в сюжет. Книга от этого не страдает. Фильм - да, причем ситуация-то была неизбежной. Кого убрать? Беорна? Трандуила? Барда и весь Озерный Город? Или, может, сцену с пауками? Или бочки? Невозможно не только потому, что фанаты заклюют, но и потому, что без каждого из этих героев и каждой из этих сцен невозможно дальнейшее развитие истории. Это не Том Бомбадил, отсутствие которого вполне оправдано: сколь мил он ни есть, и сколь важен он ни есть для легендариума, Братство Кольца от его отсутствия ничего не потеряло, и даже выиграло, и так с первого разу запомнить всех героев, не прочитав книгу, просто mission impossible. Я все пытаюсь придумать, как можно было бы иначе закончить первый фильм, чтобы в него впихнуть кого-то или чего-то из второго, но понимаю, что это было невозможно: все эти сцены напрямую связаны друг с другом, а закончить надо на каком-то подъеме, а не рандомном вплетении в сюжет того же Беорна, например. Да и к третьему фильму, когда Медведь выйдет на первый план, его уже все забудут. Так что выхода не было, но определенно этот момент напрягает: если первый фильм ругали за медлительность (с чем я не согласна в корне), второй определенно перегружен. Я не представляю, как они собирались снимать два фильма, я бы этот разбила на два, каждый по два часа. И с удовольствием бы посмотрела. В результате порой хочется остановить сцену и как-то растянуть ее, дать персонажам поговорить и подумать побольше. Мне было мало даже Бильбо, не то, что гномов. При этом я не согласна с тезисом, что не нужно было впихивать материал из комментариев к ВК, а остановиться на Хоббите: все, что снято вне книги, важно для пояснения того, что когда-то было непонятно зрителям в ВК. Например, нам, наконец, адекватно показали хотя бы одну ипостась Саурона так, что стало понятно, почему он является такой жуткой опасностью, почему такие могущественные создания как Гэндальф и эльфы не могли его убить. Не рассказали, а показали. Нам показали, откуда к Эребору собираются орки. И тому подобное. Также я не согласна с тем, что не стоило включать линию Леголаса и нового персонажа Тауриэль. Не включить Леголаса - сына нового персонажа такой значимости, которого мы к тому же лицезрели аж три фильма, - было просто невозможно. Где он был? Не дома? Дрых? Нет, конечно, если показывать Лихолесье, то через того, кого мы уже знаем. Тауриэль мне тоже понравилась. По трейлерам мне казалось, что она эдакая сорвавшаяся с цепи амазонка, но на самом деле, хоть она и мочит орков пачками, она вполне органична как эльфийская дева. И привязка с Кили довольно милая, делаю ставку на то, что в Битве Пяти Армий они погибнут, защищая друг друга, после чего Леголас окончательно невзлюбит гномов. Видите, сколько всего? А еще галлюциногенный лес, а еще Стивен Фрай, а еще Гора-И-То-Что-В-Ней... И главное, даже закончить на чем-то другом, раньше, оставив Гору-И-То-Что-В-Ней на потом было нельзя, иначе фильм бы сам по себе не имел смысла. Мне было откровенно мало экранного времени. Я бы хотела все это растянуть. А поскольку скорость повествования схлестнулась со скоростью фреймов, общая скорость была слишком высокой. По крайней мере, до тех пор, пока гномы и Бильбо не добрались до Горы-И-Того-Что-Под-Ней. К тому же, из-за нескольких сюжетных линий финальная сцена под Горой-И-С-Тем-Что-В-Ней прерывается сценами из других мест. Прием в кино используется очень часто, и обычно он как раз отлично смотрится. Однако когда вам показывают Гору-И-То-Что-Под-Ней, честное слово, вам плевать уже на Гэндальфа, Саурона, раненного Кили, Тауриэль, Леголаса, свой маникюр, свои вырванные поседевшие волосы и на тот факт, что своим повизгиванием вы похожи на психбольного. Не до того вам. Остальные линии только мешают, а деть их куда, когда они есть? Ведь зритель не должен о них забыть.
Это два очень существенных минуса, хотя вменять их Джексону и Ко в вину невозможно: смотреть фильм можно и в другом формате так или иначе, а в плане сюжета деваться там было просто некуда. Однако это портит просмотр. Два часа сорок две минуты вам мало? Спросят меня. И я скажу "да".

А вот теперь о том, что понравилось и понравилось очень.
Трандуил роскошен. Его тоже непростительно мало, хотя и больше двух абзацев в книге, конечно, где ему и имя-то не дали. Конечно, он однозначно выйдет вперед в третьем фильме, как и в конце книги, когда пойдет вся заварушка с Аркенстоном. И, я вам скажу, ждать есть чего. Опасный король? О да. Ли выполнил домашнее задание, от его Трандуила просто веет опасностью. Причем опасность эта странная, потому что вроде как он эльф, ясное дело, что это не Зло, однако именно поэтому не знаешь, чего от него ждать, и когда этот спящий вулкан взорвется. Я, правда, не поняла, что означал трюк с его лицом в одном месте, когда вы увидете, вы сразу поймете, о чем я. Пока что мну против, но надо пересмотреть, а главное, переслушать, я там чего-то не поняла. А так работа шикарная, особенно переходы от вальяжности, почти что ленности к резким броскам (в переносном смысле), словно кобра, стряхнувшая с себя гипноз. Каждое движение, каждый поворот головы, каждый вспыхнувший взгляд - все четко выверено и доведено до идеала. Таких эльфов нам еще не показывали. И это очень крутой эльф. От него действительно веет жуткой древностью, ака Первой Эпохой, когда все было мрачнее, страшнее, печальнее и кровавее.

Леголас на его фоне выглядит совсем зеленым в своих суждениях и взглядах, хотя он явно постарел со времен ВК)) Постарел и покрутел - мочит орков он знатно. С Тауриэль они милейше спелись в этом животрепещущем вопросе. Да и вообще интересно посмотреть на него в других условиях, кроме как "мудрый и крутой, молчаливый эльф-бодигард Арагорна". Шутка с Глоином и вы-сами-догадаетесь-кем просто бесценна.
Беорна тоже было мало. А жаль, потому что в медвежьем виде он прекрасен. Прямо жду не дождусь увидеть его в битве.
Мне все также нравятся гномы, особенно Балин и особенно особенно Торин. И вы знаете что? Их мне тоже не хватило, бу. Но когда они добираются до Горы-И-Того-Что-Под-Ней, становится очень хорошо и глубоко. И за Торина становится действительно беспокойно, даже несмотря на то, что во время просмотра вообще не думаешь о том, что уже знаешь об окончании этой истории.
Мне понравился Саурон в виде Некроманта. Эта черная леденящая сила. Эфемерная, невесомая, и в то же время неукротимая.

Мне очень понравился Бард. Я понимаю, конечно, что на фоне кучи приключений он, скорей всего, пройдет мимо основного зрителя, потому что человек, а не чего-то там. Но для меня Бард - определенно один из хай-лайтов всего фильма. Он мне очень понравился, я прям прикипела к нему душой, и теперь искренне беспокоюсь за него и его семью. Да и вообще Озерный Город прекрасен в свой упадочности, холодности, красоте и безнадеге. Да еще с таким бургомистром, как Стивен Фрай. Страшно думать, что их всех ждет.
Бильбо, естественно, прекрасен, и его, естественно, мне тоже не хватило. Первый фильм избаловал нас крупными планами и диалогами, а тут все это пришлось урезать, и это очень большая жаль. Хотя, справделивости ради, им и в книге-то некогда в этот период было разговоры разговаривать. Развернуться Фриману тут удалось только на Горе и под Горой, но, панимаите, на Горе, и особенно под Горой в какой-то момент даже Бильбо отошел на второй план. Потому что под Горой было то, что спасло бы этот фильм, даже если бы ничего хорошего в нем больше не было, а был бы только синий экран и один паук два часа экранного времени. Смауг.

Я ждала многого. Все столько трындели о нем, столько обещали, ПиДжей так ревностно охранял его, чтоб не дай бог не увидели раньше времени, а Бенедикт Камбербэтч посадил голос, безустанно напоминая всем, что и он тоже причастен, "и не только голосом, но и motion capture", что не ожидать многого было просто невозможно. Однако я не ожидала того, что на меня будет смотреть настоящий живой дракон. Настоящий и живой. Дракон. Помните свое первое ощущение, когда увидели Голлума? Подозреваю, вы даже не подумали о том, что это не настоящее существо, а хитрая компьютерная обработка. Так вот здесь то же самое, только это, прости господи, ДРАКОН. Гигантский, фантастический, живехонький дракон. Как он двигается, как он смотрит, как он выглядит - это просто фантастика какая-то. А уж как он говорит! Если у вас будет гипотетическая возможность посмотреть фильм в кинотеатре в оригинале, сделайте это. Я понимаю, что вы посмотрите потом на ДВД. Но вот так, в кино, когда его голос звучит отовсюду, а сам он размером со здание - это невероятно. Смауг - это абсолютный триумф всех и каждого, кто приложил к нему руку, ногу, мозг и голосовые связки. Я ничего подобного не видела. Это жутко и в то же время это чистейший восторг. Смаугу, отлично понимая, какое он произведет впечатление, выделили очень приличный кусок времени, с ним уже не торопились, и это прекрасно, нам дали его увидеть, послушать и чуть ли не потрогать всласть, но на него я могла бы смотреть часами. Его движения, мимика и интонации настолько естественны, что действительно кажется, что снимали настояющую умную, хитрую, жадную, мощную, ужасную, гневливую, заносчивую, самовлюбленную, практически непобедимую рептилию размером с гору. Гору, которая еще и накаляется, чтобы пыхнуть пламенем. А уж когда он становится в прямом смысле слова Золотым... Это феноменально. Бенедикт говорил, что его любимой фразой из всего сказанного Смаугом была самая последняя его фраза в фильме. Я не буду портить вам впечатление. Но да, когда он ее произнес, я ему поверила. Поверила в то, что это была самая любимая фраза. Не Бенедикта. Самого Смауга. И судя по реакции народа на финальные титры, поверила не я одна: сначала общий вздох ужаса, потом возглас негодования "как, уже все???", а потом шквал аплодисментов.

Конечно, при желании это тоже можно назвать минусом: нет никаких сомнений в том, что дракон полностью затмил весь предыдущий фильм, хотя виноват в этом не предыдущий фильм. Но, знаете, я думаю... Когда Бильбо и гномы увидели Смауга, они тоже забыли все, что было до, дай бог, имена свои помнили. Так что ошеломляющий эффект очень кстати.
В понедельник я иду еще раз, опять на оригинальную озвучку. Немного переварив и уже зная, что меня ждет, чтоб не давиться больше. (Хорошо, что я успела слопать все начос еще до появления Горы-И-Того-Что-Под-Ней. Черт, это ж клевый тэг...) По второму просмотру может будет, что еще сказать. А пока я яро завидую тем, кто еще не видел.
nel6: (candle girl)
Поскольку Alisakea просила написать про спектакль, то я с удовольствием. По следам первого просмотра не писала, но, как оказалось, это было и к лучшему. Как я и подозревала, наш проф, вхожий в театральные круги, выцарапал себе какую-то совершенно дикую запись, по которой полностью оценить спектакль было крайне непросто. Позавчера же я сходила в кинотеатр, и разница, безусловно, разительна, хотя, конечно, ничто не сравнится с посещением театра. Но поскольку иметь возможность мотаться на спектакли в Лондон я буду еще не скоро, то спасибо, что можно хоть так.

Если коротко о проекте, то National Theatre, как и несколько других масштабных культурных заведений, подписал контракты с кинотеатрами по всему миру и теперь транслирует свои спектакли в прямом эфире, либо же предоставляет записи самых нашумевших постановок. Разумеется, не в каждом кинотеатре идут подобные представления, но все же поискать в своей близи такие крайне полезно: проект предоставляет возможность смотреть оперы, баллет, выступления симфонических оркестров и театральные постановки из лучших залов мира за умеренные деньги. Очень жаль, что Royal Shakespeare Company не устраивают таких трансляций, видимо, из-за прямой конкуренции с Национальным, но я верю, что за подобными проектами будущее, и рано или поздно все ведущие театры мира подключатся к этому делу. Прибыльно, чего уж.

Спектакль "Франкенштейн" был поставлен на сцене Национального Театра еще в 2011 году, однако прошел с таким фурором, что в итоге вот уже второй год его пускают по кинотеатрам. Не так часто, как хотелось бы, но все же. Позавчерашний показ прошел в честь пятидесятилетия Национального Театра. Поставил спектакль Дэнни Бойл, который широкому зрителю известен культовым фильмом "На Игле" (Нэл любит) и оскароносным фильмом "Миллионер из трущеб" (Нэл не любит). Других фильмов Нэл не видела, так что шансы были писят-писят, но Нэл не спрашивали: наш проф из театральных кругов показал нам "Франкенштейна", не спрашивая, и спасибо ему. Поэтому, когда появилась очередная возможность посмотреть на большом экране, я поскакала, даже несмотря на то, что показывали ту версию, которую я уже видела, с Бенедиктом Камбербэтчем в роли Создания и Джонни Ли Миллером в роли Виктора Франкенштейна. Кто не знает, цимус постановки был в том, что два ведущих актера каждый вечер менялись ролями, и чтобы оценить действо в полном объеме, необходимо было посмотреть обе версии. Но пока что с Миллеровским Созданием у меня не складывается. (Я, кстати, уже не знаю, смеяться или нет над тем фактом, что в данный момент и Камбербэтч, и Миллер играют роль Шерлока Холмса в разных телесериалах. Прямо помешались на Холмсе.)

Скажу сразу, я человек необъективный: я люблю роман Мэри Шелли. Люблю его давно и очень сильно. И считаю его одним из лучших произведений в англоязычной литературе. Эта книга бесконечной глубины о вечных темах, вечных и основополагающих. Человек всегда будет стремиться к "истине" (Фауст), абсолютному познанию главных таин бытия - смерти и жизни, никогда их не достигнет, и не раз еще поплатиться за это очень дорого. Это в человеческой природе, равно как и саморазрушение. Поэтому "Франкенштейн" будет актуален всегда, так же, как он был бы актуален за сотни лет до своего появления.


"Франкенштейн" не раз был экранизирован, а вот с театральными постановками не сложилось. Впервые на сцене спектакль поставили еще в девятнадцатом веке, скоро после публикации самого романа, а вот дальше режиссеры кино проявляли гораздо больше интереса, чем режиссеры театра. Пара попыток была, однако все они окончились, по большому счету, провалами. И это неудивительно: роман слишком сложен по своей структуре и наполнению для сцены. Он и для фильмов-то непрост. К тому же, в коллективном бессознательном очень плотно закрепился образ Бориса Карлоффа: вот уж воистину не Создание, но Чудовище. Не стоит, думаю, говорить о том, что к книге этот образ имел мало отношения. По сути, из-за этого трагедия "Франкенштейна" в этом самом бессознательном превратилась чуть ли не в фарс, особенно учитывая то, что люди гораздо чаще притворяются, будто читали книгу, чем действительно читают ее. А жаль - книга таит в себе бесконечный потенциал.

Я, однако, должна отметить одну краеугольную проблему: любая экранизация или постановка автоматически подразумевает, что Создание будет изображено визуально. Однако же именно это мгновенно ставит под угрозу саму задумку книги. Ведь у думающего читателя сразу должен возникнуть вопрос: как получилось, что Виктор - создатель, потративший кучу времени на работу - осознал уродство своего Создания только, когда оно очнулось? Да осознал так, что в ужасе бежал, а потом слег с горячкой. Он что, все время, пока работал, был слеп? А дело-то, по сути, не во внешнем виде. Нет, без сомнения, Создание уродливо, хотя его уродство имеет границы: мы знаем, что, несмотря на уродство лица и нескладность тела, оно в итоге было довольно грациозно, сильно и быстро, чем Виктор не может не гордиться даже в состоянии смертного ужаса. Разумеется, Создание своими размерами и вообще непохожестью на чтобы то ни было могло напугать селян, ребенка или женщину. Однако не Виктора. Самым пугающем в Создании была его противоестественность. Противоестественность, которую даже сама Шелли не смогла описать четко, но именно это и пугает: Создание настолько страшно в своей противоестественности, что человек, не видивший его, просто не может его себе представить. Создание - это как призрак, как тень, что-то невиданное, что-то потустороннее, что-то, что наш мозг не может охватить, потому что такого - ожившее тело нескольких мертвецов - мы никогда не видели. Мы знаем, что слепой старец - безусловно символ слепой Фемиды - не почувствовал в Создании ничего ужасного, то есть его противоестественность не ощущалась кожей, нюхом, интуицией. Полагаю, если бы Шелли писала свою книгу в двадцатом веке, она изменила бы этот момент. Но она писала в эпоху романтизма, она писала символами, она вкладывала в Создание не только религиозную коннотацию, но и социальную критику. Важно еще и то, что Виктор видел его не так, как все остальные. Остальные видели его как чудовищное создание, в котором что-то было категорически не так. Виктор видел в нем свою ответственность, самого себя. Мы же, читатели и зрители, определенно не можем увидеть его глазами Виктора. Другими словами, как бы ни изощрялись создатели спецэффектов, каким бы ужасным они не делали этого персонажа, в самой идее визуализации изначально уже лежит несоответствие книге. Упрощение. Это, конечно, не извиняет упрощение этого персонажа до уровня мычащего зомби, но проблема есть. Поэтому я понимаю, насколько тяжела задача для любого, кто замахнется на постановку.

Не знаю, осознанно или нет, но Бойл и его сценарист Ник Диар сделали ход конем: они поставили спектакль с точки зрения Создания. Мы не можем увидеть его так, как оно описано в книге. Однако что мешает нам увидеть мир его глазами? Ведь Создание до определенного момента не осознает своей противоестественности, гораздо дольше, чем оно не осознает своего уродства. Оно достаточно рано видит свое отражение, и оно само напугано им, особенно когда может сравнить себя с людьми - красивыми, складными, счастливыми. Однако оно, не зная ничего о жизни и смерти, не в состоянии оперировать таким термином как "противоестественность", ведь оно не понимает, что естественно, а что нет. Да и может ли живое существо ощущать себя "неживым"? Да, оно очень быстро понимает, что оно слишком уродливо для того, чтобы надеяться на приятие человеческого общества. Однако оно так и не понимает неразрешимой дилеммы своего создателя Франкенштейна - да, я уродливо, думает оно, но разве этого достаточно для того, чтобы лишать меня любого счастья, разве мой родитель не создал меня таким сам же? Дилемма Виктора, однако, намного глубже, и она лежит за той гранью понимания, на которую способно Создание, ведь оно - главная заинтересованная сторона. Так же, как живое существо не может осознать себя как "неживое", так оно не может принять того, что оно - тотальная страшная ошибка, которую для всеобщего блага стоит уничтожить. Противоестественность такого осознания даже более противоестественна, чем противоестественность самого Создания.

В самой книге точку зрения Создания мы видим лишь однажды, когда Шелли дает ему слово. Конечно, это обширная и длинная сцена, однако это лишь небольшая часть книги. Однако - независимо от того, желала Шелли того или нет, - именно эта часть является не только сердцевиной романа и всех центральных его тем, но и самым эмоциональным куском текста. Когда-то меня спросили, не удивляет ли меня, что такие ужасы написала женщина. Однако на мой взгляд, "Франкенштейна" могла написать только женщина, или по крайней мере далеко не каждый мужчина. Женщина гораздо ближе к мукам рождения, чем мужчина, а ведь история Создания страшна и прекрасна в своей болезненности первых моментов после рождения - страшнейшего потрясения в жизни каждого из нас. Но мы - рожденные естественным путем - имеем счастье (или несчастье) забытия. Младенец слишком мал, чтобы осознавать и помнить потом свое положение. Создание, однако, имело не только тело, но и мозг взрослого человека. И если развитие мышления и восприятия младенца прямо пропорционально количеству еще не полученного жизненного опыта, то у Создания этот баланс полностью нарушен. Это уже не говоря о том, что любой младенец никогда не пережил бы потрясений, выпавших на долю Создания, просто потому, что будучи слабым и беспомощным, он бы умер от голода, если бы был лишен какой-либо компании. Создание же изначально обладало телесной силой, вполне достаточной для того, чтобы выжить. А значит, оно прошло путь, который мы познать не в состоянии: именно эти болезненные ужас и восторг жизни. Шелли описала это потрясающе, в том числе и благодаря умелости Создания в речах на тот момент, когда оно встретилось со своим создателем.

Я думаю, очень важно также отметить те книги, которые Создание прочло, ведь эти книги во многом заменили ему бОльшую часть того, что человек учит годами с самого детства: понимание человека и общества. Эти книги сформировали не только картину мира Создания, но и его характер. Все помнят, что оно читало "Потерянный Рай" Джона Милтона - безусловно, для сюжета это главная книга из всех, ведь именно из нее Создание узнает про Адама, с которым мгновенно отождествляет себя, и из-за которого приходит к мысли о своей собственной Еве. Отсюда же оно делает вывод, что создатель всегда несет ответственность за свои создания. Кстати, я считаю очень важной одну деталь: Шелли не дала ему в руки Библию, она дала ему в руки интерпретацию. Эмоциональную, сложную, неоднозначную интерпретацию. И это уже говорит о многом. Второй книгой было произведение Плутарха, из которого Создание узнало все, что оно могло узнать про мир и людей: про мораль, устои, про то, что хорошо, а что плохо. Разумеется, ограниченно, ведь, хоть это и Плутарх, ни одной книги недостаточно для того, чтобы понять гомо сапиенса. Третья же книга, о которой почти сразу забывают, это "Страдания юного Вертера" Гете, и выбор этот очевиден: именно отсюда Создание учится эмоциям, и, я уверена, именно в Вертере, страдающем от одиночества и неразделенной любви, оно видит себя - одинокого и лишенного любви. Да, думаю, для Виктора и его окружения было бы намного лучше, если бы Создание училось читать по букварю. Но Виктору трагически не везло по жизни.

Виктор Франкенштейн - прямой наследник Фауста, хотя в своих изысканиях, равно как и в научных успехах, он зашел намного дальше жертвы Мефистофеля. Если Фауст "пал" в попытке познать "истину", Виктор "пал", познав ее. Господь в свое время наказал вавилонян за то, что они пытались дотянуться до неба - аллегорически "сравняться с богом". Виктор совершил гораздо худшее - посягнул на создание жизни, главную привилегию божественного создателя. Однако Виктор не Бог, даже не бог. Он смог создать жизнь из смерти, но ему не хватило ни терпения и любви, чтобы принять свое "дитя", ни мудрости, чтобы нести за него ответственность. Виктор не более, чем простой смертный, неспособный на божественные поступки, хоть и сумевший коснуться божественного чуда. Честно говоря, у меня никогда не получалось симпатизировать или хотя бы сочувствовать Виктору. Безусловно, его ошибка - лишь ошибка. И каждый имеет право на ошибку, и каждый имеет право ее не исправить. Более того, то, как его судьба описана в книге, безусловно служит тому, чтобы вызвать в читателе сострадание именно к Виктору. И тем не менее, Шелли-то писала до Экзюпери, а мы уже привыкли к "ответственности за тех, кого приручили", и уж тем более создали. Однако Шелли ни в коем случае не оправдывает Виктора, нет. Она становится на его сторону только в конце, когда Виктор окончательно посвящает свою жизнь поимке и уничтожению своего творения, полностью осознав свою вину. Конечно, это не счастливый конец, это трагический конец. И Виктор так и не дал Созданию того, на что оно, безусловно, имело право, с чисто человеческой точки зрения. Однако в этом и заключается главная трагедия: в безысходности сложившейся ситуации для обоих главных героев. Это история о том, как одна ошибка действительно может стать роковой, и о том, что есть вещи, которые нельзя исправить. Шелли не только не дает ответа. Она даже не задает вопрос.

Как я сказала (и тут ваш плодовитый автор наконец-то переходит к теме поста), цимус постановки Бойла заключается в том, что два ведущих актера каждый вечер менялись ролями. Другими словами, даже еще до того, как постановка увидела свет софитов, режиссер уже сделал громкое заявление относительно своей интерпретации романа Шелли - он объединил создателя и создание если не в одного персонажа, то определенно в одно целое. На мой взгляд, это не только очень правильно, это еще и очень канонично. Потому что в романе Виктор и Создание неразрывно связаны, равно как в христианской традиции человек всегда связан со своим божественным создателем. Позвольте мне также отметить, что, независимо от того, существует бог или нет, он неразрывно связан с человеком - единственным существом, способным в принципе воспринимать концепцию высшего разума. Другими словами, Виктор, играющий в бога, оказывается намертво привязанным к своему детищу, а его детище безгранично нуждается в своем создателе, и не только потому, что он может дать ему "жену", но и потому, что только он может дать ему то, на что имеет право каждый - родительскую любовь. К тому же, безусловно, подобная смена ролей дает огромные возможности и мощно расширяет потенциал пьессы. Как я сказала, одной из двух версий я не видела, однако абсолютно все рецензенты и зрители сошлись во мнении, что два варианта принципиально разнились в своей атмосфере и посыле, хотя сама пьесса оставалась идентичной. Это что касается роли актера в постановке: можно сколько угодно превозносить режиссера, но пока в постановке или фильме принимает участие хотя бы один актер, именно он будет основным звеном, и плохой кастинг - смерть любого, даже самого амбициозного проекта.

Ну, теперь, собственно, о том, что я видела. Конечно, это была несколько урезанная и отцензуренная версия театральной постановки. Как минимум, Создание в начале своей жизни было не голым, а одетым в иисусовский памперс, как максимум - сцены насилия были максимально укорочены, да и вступление прошло мимо нас: пятнадцать минут до начала спектакля, пока народ рассаживался в зале, актер, игравший Создание, находился на сцене в некотором подобии гигантской мембраны, сначала неподвижно, а потом начиная постепенно двигаться. И опять же еще до начала спектакля режиссер делает еще одно заявление: я не знаю, кто как, а я мембрану эту могла воспринимать только как прямую аллюзию на утробу. Нет, Виктор будет рассказывать про электричество и все такое, однако символ достаточно однозначен: Создание в этой постановке - не бездушный монстр, а живое человеческое существо, пусть и странное. Как вы уже поняли, эта постановка - история Создания, поэтому та сцена, которая у Шелли идет странице эдак на 150, здесь является вступительной: мы видим "рождение" и становление Создания.

Нет ничего удивительного в том, что пьесса, делающая упор на одну точку зрения, так или иначе упустит какие-то нюансы книги, и здесь это, безусловно, произошло. Франкенштейн, даром что главгер, так или иначе отошел если не на второй, то точно на неглавный план. Его здесь ровно столько, сколько нужно для того, чтобы понять кто он, что он делает, и почему он это делает.  Его эмоциональные метания и страдания сведены к схематическому минимуму. Я не скажу, что это плохо, кстати. По крайней мере, лично для меня это не было большой утратой, я уже сказала, что не испытываю к Виктору сильно теплых чуйств, а его бесконечные лихорадки в книге достанут кого угодно. Другое дело, что  практически все остальные персонажи здесь отведены не то, что на второй, а на десятый план. Кроме слепого старика. Сильных второстепенных ролей тут нет, хотя нет и откровенных идиотизмов. Просто люди стандартно исполняют стандартные роли, особенно стандартные на фоне такого нестандратного главного персонажа. Я не могу сказать, что это сильно мне мешало, по сути, это не мешало мне вовсе. Однако для идеальной постановки этого явно не хватало. Я понимаю, что в книге все эти персонажи тоже крайне плоские. Но что в книге остается незамеченным, то на сцене явственно бросается в глаза. Также, Диар упростил не только сюжетную линию (это как раз было совершенно правильно, потому что есть вещи, которые на сцене просто излишни, хотя очень интересны в книге, например, линия капитана корабля), но и некоторые психологические аспекты. Я думаю, дело тут было в том, что пытались поставить пьессу для всех, а не только тех, кто читал книгу. Однако поскольку я ее не только читала, но и детально прорабатывала, подсознательно естественно боролась за каждый нюанс. Это что касается минусов.

Эти минусы сценария, однако, компенсируются режиссерской постановкой. На мой взгляд, она блестяща. Сама сцена и как она работает, декорации, находки со светом, музыка и звуки. Временами обстановка крайне аскетическая и минималистическая, однако потом происходит какой-нибудь яркий взрыв. Видно, что на спектакль потратили деньги, с умом, фантазией и без столь свойственной современным постановкам экономии. Это приятно, я уже откровенно устала от ощущения, что на мне, как на зрителе, экономят каждую копейку. К тому же, спасибо постановщику за то, что время событий не перенесли в современный мир: я представляю себе Создание-клона. Я не буду рассказывать про детали постановки на случай, если кто-то (как минимум Ри) еще будет смотреть, к тому же, все это описано не в одной рецензии, однако некоторые находки, особенно в начале спектакля, совершенно чудесны. И тем они чудеснее, что они служат единственной цели: служить достойным фоном для истории Создания.

Совершенно очевидно, что все, что было создано для спектакля, было создано именно для двух актеров. Говорят, что два Создания получились очень разными, и я вполне могу в это поверить. Миллер и Камбербэтч актеры категорически разноплановые во всем. Миллера я видела в роли Виктора, и, конечно, никоим образом не могу их сравнить, хотя бы потому, что в этой роли ему было отведено не только меньше времени, но и меньше внимания. Нет, Франкенштейн безусловно является вторым главным героем, и нам показывают все, через что он прошел. Однако он второй главный герой. Франкенштейн Миллера не показался мне чем-то из ряда вон. Роль была сыграна хорошо, но не потрясно. Франкенштейн в его исполнении агрессивно эмоционален, изрядно яростен, помешан на себе и предсказуем. Я увидела эмоциональную сторону Виктора, однако сторона "великого ученого с холодным разумом" для меня осталась нераскрытой до конца. Говорят, что у Камбербэтча ситуация была прямо противоположной: его Виктор был как раз ученый, и гораздо менее громок и страстен. Я могу в это поверить, уж кому как не. Интересная находка Миллера состояла, однако, в том, что в образ своего Франкенштейна он привнес некоторые черты Создания. Что, разумеется, мгновенно иллюстрирует ту самую связь создателя и создания даже без второй версии. Однако я не буду скрывать простого факта: он здесь не в центре, и для центра не задумывался.

Что сценарист и постановщик сделали действительно феноменально, и ради чего они пожертвовали некоторыми другими аспектами, так это, конечно, Создание. Здесь блестяще продумано и прописано все, каждая мелочь, каждая деталь, каждое слово. На самом деле, описывать, что происходит на сцене, очень трудно, да и бесполезно: описала это все лучше всего сама Шелли, а чтобы понять, как это выглядит, нужно обязательно смотреть. Я, однако, совершенно объективно скажу как минимум то, что Камбербэтч в этой роли незабываем. Это сыграно на выдающемся уровне. Есть такие актеры, я их называю актерами типажа Джека Николсона, у которых напрочь отсутствует страх того, как его воспримут. Его как актера, не как персонажа. Это Гари Олдман, это Рэйф Файнс. Это люди, которые на сцене или перед камерой сделают все, что угодно, чтобы изобразить персонажа, не оглядываясь ни на что. Первые шаги Создания в жизни в этой постановке требуют именно такого актера. Перфоманс Камбербэтча настолько откровенен, а перевоплощение настолько абсолютно, что от этого почти не по себе, на это почти неудобно смотреть. Вот это ощущение болезненного восторга и ужаса появления на свет и первых столкновений с миром настолько остро и удушающе правдоподобно, что это вызывает какое-то странное чувство чуть ли не стыда, словно подсматриваешь за чем-то исключительно личным, интимным. Сцена, в которой Создание впервые познает дива природы, просто выдающаяся и с точки зрения постановки, и с точки зрения того, как это сыграно. Мне действительно очень, очень жаль, что я не видела Миллера в этой роли, потому что посмотреть на другую интерпретацию жутко интересно. Однако если судить из рецензий, миллеровское Создание в большей степени вызывает жалость. Я не могу сказать, что Создание Камбербэтча вызывает жалость. Глубокое сострадание - да, потому что невозможно не сострадать этому существу, когда наблюдаешь за его поистине мучительными первыми шагами и словами, за тем, сколь сильно оно страдает от одиночества, как искренне оно верит Франкенштейну, своему гению и богу, и надеется на появление своей "Евы", как оно радуется снегу и не понимает смысла слова "любовь", с каким чувством оно читает наизусть Милтона, как ему обидно от того, что у него нет даже имени, и какое сильное отвращение оно испытывает в тот момент, когда понимает, из чего оно было порождено. Однако одновременно с этим Камбербэтчу удалось показать ту безвыходность положения Франкенштейна, в которое он попал, потому что его Создание безусловно и неоспоримо опасно и страшно. Оно не вызывает жалости, когда требует своего права, напротив, оно пугает. И это очень странное чувство, когда с одной стороны понимаешь, насколько оно несчастно, и насколько несправедливо с ним обошлись, и в то же время с другой стороны отчаянно не хочешь, чтобы оно дало потомство, сам пугаясь того, что поддерживаешь решение Виктора все же уничтожить второе Создание женского пола. Щас я вспомню Фрейда и дам цитату, потому что перевести на русский слово "unheimlich" я не смогла.

"По разъяснению З. Фрейда, "жуткое - это та разновидность пугающего, которое имеет начало в давно известном, в издавна привычном". [1] Прослеживая развитие понятия "жуткого" ("unheimlich") в немецком языке, Фрейд показывает, что оно не только представляет собой антоним понятию "домашнего", "уютного" ("heimlich"), но и  сливается с ним по смыслу. "Итак, "heimlich" - это слово, развертывающее свое значение в амбивалентных направлениях, вплоть до совпадения со своей противоположностью "unheimlich"". (Фрейд, 268) Амбивалентность заключена в значении "скрытое, потаенное, таинственное", которое выступает как синоним "домашнего, своего, сокрытого от чужих", но приобретает  и противоположный оттенок -  "непостижимое, чуждое,  страшное".  По определению философа Ф. В. Й. Шеллинга, на которого ссылается Фрейд, "жутким называют все то, что должно было оставаться тайным, скрытым и вышло наружу". (Фрейд, 267).  Эволюция значения такова: домашнее ("heimlich") - скрытое от чужих - скрытое от самого себя - явленное уже как нечто чуждое,. неродное ("unheimlich"). Буквально "unheimlich" можно передать выражением "не по себе": именно такое ощущение чуждости самому себе и вызывается жутким."

Видите параллель с Созданием Шелли? Так вот удивительно то, что Создание Камбербэтча получилось именно unheimlich. Это самое верное и четкое определение тем чувствам, которое оно вызвало во мне при просмотре. И, я вам скажу, такое испытываешь далеко не часто. Когда я смотрела в первый раз, я подумала даже, что наложилось мое восприятие книги, но просмотрев вчера, уже зная, что меня ждет, и на большом экране, я поняла, что я не ошиблась, Создание вызывает именно это чувство. И я сразу скажу, что это далеко не приятное чувство, абсолютно. "Франкенштейн" Бойла, по крайней мере в этом раскладе актерских работ, опеределенно не то, после просмотра чего остается однозначное чувство удовлетворения из серии "все закончилось правильно" или даже "все закончилось неправильно". Из-за такой вот сложности главного персонажа интерпретация и даже эмоциональная реакция обречены метаться по кругу бесконечно, что, собственно, концовкой спектакля и было просимволизировано: ни Создание, ни Виктор не погибают, а уходят в бесконечные снежные дали, чтобы охотиться друг за другом и одновременно бежать друг от друга до скончания времен. Зритель не выйдет из зала с твердым мнением, на чьей он стороне, или даже с мнением "поделом обоим". Все получилось намного сложнее и неоднозначнее, равно как и сама книга, и я определенно не ожидала увидеть когда-нибудь такую не только интерпретацию Создания на сцене (продумать и записать это на бумаге - это одно), но и игру, способную эту интерпретацию передать. Это действительно выдающаяся актерская работа, причем как с точки зрения физики, так и с точки зрения психологии, основанная на блестяще прописанном для этого персонажа сценарии, и именно ради нее стоит смотреть этот спектакль. Более того, я уверена, что и вторую версию посмотреть стоит точно так же, потому что увидев одну интерпретацию, очень хочется увидеть еще одну, и еще одну, и еще одну. Да, после занавеса чувства удовлетворения от раскрытой загадки и решенной дилеммы не остается: как и Шелли, Бойл не только не дает ответа, но даже не задает вопрос. Зато остается фантастическое чувство удовлетворения от того, что увидел роль, о которой по праву будут говорить еще очень долго.

Если у вас будет возможность, обязательно посмотрите, даже если вам кажется, что плоские второстепенные герои - это ужас-ужас, такое смотреть я не буду. Посмотрите просто чтобы знать, что и такое бывает. Если вам удастся увидеть миллеровскую версию Создания, расскажите мне, что там и как, я помираю от любопытства. И не ждите "приятного времяпрепровождения". Это намного лучше.
nel6: (gollum)
Все просто, если вы хотите поучаствовать, то с меня вам - четыре мои ассоциации с вами же, а с вас - комментарии к этим ассоциациям у себя, вот и усе. Мне достались от [livejournal.com profile] kivi_1809:
Шотландские замки.
Хыхыхых, не зря я задалбываю фленту, первая же ассоциация)) Шотландские замки - особенно разрушенные - словно пришли прямиком из любимых мною в детстве сказок, из того идеального мира, в котором я хотела бы жить. Да, это история, и это потрясающее единение с оной. Но это намного больше - фантазия, тайна, миф, волшебство. Я бы очень хотела, чтобы мои дети в детстве играли именно там, а не там, где играла я)) На этих руинах чувствуешь себя так, словно весь мир проходит мимо, а ты тут, в вечности. Я бы могла простоять в этой башне вечно, если честно. Это Bothwell.
DSCN0787

Основатели Хогвартса.
О да. Как я говорила, из всех сайд-сториз ГП эта мне нравится чуть ли не больше всего тем, сколько там недосказанного, какой там невероятный простор. Я очень надеюсь, хоть и мало верю, что Роулинг напишет роман о них. Ведь какие типажи! Безбашенный храбрец Гриффиндор - доблестный и правильный, но слишком бесшабашный. Умная красавица Рэвейкло - такая холодная и отстраненная, что довела свою дочь до страшного конца. Теплая и чудесная Хаффлпафф, мудрая простушка. И, конечно, байронический Слизерин. Тут же развернуться можно просто ах! Я прямо вижу эти интриги... Эх, мечты-мечты. Ну и конечно, то, что эти люди уже тысячелетие определяют судьбы всех волшебников Британии - не это ли власть, о которой Вольдеморт и помыслить не мог? Да, люблю их. Мне лестна эта ассоциация.

По Ту Строну Рассвета.
Фанфик... ну да, фанфик Ольги Брилевой по истории Берена и Лютиэнь. В среде толкиенистов на него принято плеваться, в основном, насколько я понимаю, за то, что "не соответствует духу Толкиена". Я скажу жутко крамольную вещь сейчас, но я осторожно отношусь к духу Толкиена относительно историй, описанных в Сильмариллионе. Что такое дух ВК - понимаю. Хоббита - да. Сильмариллион - это эпос. Это почти что исторический учебник. Конечно, Лэ о Лейтиан вполне себе прекрасно существует. Лэ о Лейтиан - это английская баллада на новый лад. Это именно эта традиция. Я поняла это только тогда, когда вплотную начала заниматься балладами, и хоть размерами она, конечно, сильно отличается от баллад, тем неменее, по духу это баллада - то есть, много исторических деталей, много подробностей, много сюжета, мало атмосферы. Это, ни упаси боже, не критика в сторону Толкиена, совсем наоборот. Когда он хотел писать драму, он писал драму, когда он хотел писать сказку, он писал сказку, когда он хотел писать эпос, он писал эпос. Я веду к другому: к тому, что, если мир ВК дополнять не хочется вообще никак, потому что он просто перед глазами стоит, то мир Сильмариллиона дополнять хочется, и очень даже. И сам Толкиен был не против. Я бы хотела, чтобы история Берена и Лютиэнь вышла как Дети Турина - прозой, отдельно и расширенно. Ну, может быть еще будет.
Конечно, для толкиениста история эта святая. Она особенная во всех отношениях, вплоть до надгробия четы Толкиенов. Однако каждый имеет право додумывать дальше. Наполнять ее деталями, запахами, вкусами. Да, я согласна с тем, что ПТСР не отвечает общей атмосфере канона. Слишком роман реалистичен. Реалистичен от литературного жанра "реализм". Да, история из страшной баллады, которую можно петь детям наночь, превратилась в трагичный роман, от которого порой мурашки по коже, так он страшен и жесток местами. И можно долго спорить на тему, могло так быть, не могло так быть. (Тем более, что могло, хехех) Но про себя я могу сказать только одно: этот роман заставил меня не только очень сильно чувствовать, но и много думать. И именно благодаря ему я поняла суть беседы Финрода и Андрет. А это, возможно, важнейшее произведение Толкиена вообще. И эти эльфы, что в Сильмариллионе очень далекие, здесь живые и теплые, хоть каждый и по своему. За это я очень люблю эту книгу.
А еще я очень люблю иллюстрации Туулики.
Единственно но. Я очень долго думала и даже возмущалась идеей о том, что Келегорм хотел сделать с Лютиэнь... А потом подумала об Эоле. Собственно, он именно это с Арэдель и сделал. Так что не знаю я. Этот момент - единственный, что меня серьезно напрягает в ПТСР. Но... черт его знает. Келегорм был не самым приятным парнем, а к тому моменту уже и совсем потерявшем ориентиры по жизни. Не знаю. Но чую, что в Мандосе его настигли жуткие муки совести.
Черт, не давайте мне такие темы, я ж могу говорить без конца...
Прочла же я ее первый раз лет десять назад, и с тех пор перечитывала не раз. И она есть у меня в печатном издании, редкость, аняняня.

Голлум.
Просто и коротко. Самый гениальный персонаж Толкиена, самый мой любимый персонаж Питера Джексона. Даже любимее Бильбо, да. Самый. Это гениальное произведение литературы и такое же гениальное произведение кинематографа. Моя прелессть. Анянянянян ибо))
nel6: (candle girl)
Проглотив сегодня в очередной раз два первых фильма ВК, подумала, что все-таки самой главной заслугой Джексона является созданная им и его командой красота, от съемок Новой Зеландии до компьютерной графики. Практически все было взято ним из картин известных в среде толкиенистов иллюстраторов работ Толкиена, так что в фильме все произошло, как в настоящей сказке - картины вдруг ожили. И обрели новые грани. Буквально каждый кадр переполнен красотой, будь это хоть панорамная съемка, хоть крупный план лиц. На фоне чего, конечно же, то, что должно быть уродливым - орки, Изингард, Мордор - уродливы особенно. Если только не считать того, что даже в жутких крепостях Зла, Ородруине и даже Пламенном Оке кроется своя, пусть извращенная красота. Это просто пиршество для эстетических чувств. И именно поэтому я с таким нетерпением жду следующей части Хоббита. Красота - одно из величайших наслаждений этого мира (удивительно, что религия и ее не запретила). Душа жаждет очередной порции удовольствия. Удивительного, потрясающего удовольствия.
Так снять сказку мог только тот, кто ее очень, очень любит. Только настоящий фанат, из нутра.

ПыСы. А забыла, в итоге, отметить то, ради чего начала писать. Музыка. Там какая-то просто неземная работа с музыкой. Шедеврище.
nel6: (candle girl)
Hands, softer than he had been expecting, touched Harry's face, pulled back an eyelid, crept beneath his shirt, down to his chest and felt his heart. He could hear the woman's fast breathing, her long hair tickled his face. He knew that she could feel the steady pounding of life against his ribs.
"Is Draco alive? Is he in the castle?"
The whisper was barely audible; her lips were an inch from his ear, her head bent so low that her long hair shielded his face from the onlookers.
"Yes," he breathed back.
He felt the hand on his chest contract; her nails pierced him. Then it was withdrawn. She had sat up.
"He is dead!"
Deathly Hallows, "The Flaw in the Plan"

Третья моя любимая линия, как ни странно это может показаться, это Малфои. И не потому, что вообще имею слабость к дому Слизерина, хехе (естественно, в него и попала на Поттермор, хоть отвечала предельно честно). Хоть Малфои и бОльшие слизеринцы по духу, чем даже сам Вольдеморт, а возможно и сам Слизерин - "ускользни хитростью из любой западни" в качестве семейного кредо, - они, разумеется, далеко не те представители Дома, с кого хоть в чем-то стоило бы брать пример, наверное. По крайней мере, Снейп, Регулус и Андромеда куда больше заслуживают сострадания и уважения. Но я в восторге от того, как Роулинг выкрутила эту, по-началу такую банальную линию блондинистых богатых аристократов, которым главгеры по идее должны были надрать задницу в конце, и всех делов. Однако Роулинг сделала всех Пожирателей разными, и дала всем разные причины. И между Пожирателем Малфоем старшим (младший - это вообще совершенно другая история, потому что о свободном выборе в случае Драко речь не шла в принципе никогда), полезшим в эти дебри ради власти при дворе нового правителя и, насколько можно судить из книг, не замаравшим себя убийствами, и той же Беллатрикс, психопаткой-садисткой, помешанной на единственном объекте своей извращенной любви, то бишь, Темном Лорде, - пропасть. Фашистов вообще любят представлять одной большой массой одинаковых преступников. Но Роулинг показала, что у каждого всегда есть свои причины. Кто-то, как Люциус, любит позицию серого кардинала, кто-то, как Регулус, просто дурак, кто-то, как Снейп, любопытен, кто-то, как Амбридж, помешан на власти над другими, кто-то, как Беллатрикс, прирожденный убийца. И есть что-то глубоко удовлетворительное в том, что круг истории, которая началась с Лили, спасшей ценой своей жизни своего сына, замыкается на женщине "с другой стороны баррикад", рискующей своей жизнью, спасая Гарри ради надежды на спасение своего. Это изящно, это красиво, и это символично.
Про фильмы я скажу в конце, но вот эта последняя сцена с Малфоями, на мой взгляд, отлично суммирует все. Конечно, она отличается от сцены в книге, но поскольку там все отличается, этот вариант лучший из возможных. Что показательно, уходят они еще до исхода финальной битвы - какими бы трусливыми они ни были, Нарцисса рискнула всем в ситуации реальной опасности. В последнем фильме, кстати, есть еще потрясающая сцена Вольдеморта с Лициусом на причале про "how can you live with yourself". Самое смешное заключается в том, что, при всем ужасе Вольдеморта, даже он имеет право задать Малфою этот вопрос. Другой вопрос, однако, в том, что он помер, а Лициус вполне себе поживает.
(Невилл, Невилл... Кто бы мог подумать в первых книгах...))))



Дамблдор. Чего только можно наговорить про Дамблдора! Вроде бы каноничнее некуда: всемудрый старец, ведущий главгера к победе. Вроде бы, Гэндальф как он есть. Но с каждой книгой неоднозначность этого персонажа становится все очевиднее, и дело, конечно, не только, и не столько в истории его семьи и Геллерта. Не знаю, как кого, но меня вся эта бэкграундная история не особо поразила, возможно за давностью лет. Уж как люди меняются с годами, я знаю прекрасно. Гораздо больше меня поражает тот холодный рассчет, с которым Дамблдор ведет Гарри, по сути, на смерть, сколько ни говори про то, что он все знал заранее, как оно будет. Не знал, не мог знать. И рисковал чужой жизнью. Но, если многих это отвращает, меня, напротив, восторгает. Это мужество, хладнокровие и ум настоящего политика, способного брать на себя настоящую ответственность и ставить на карту все в том случае, когда это - единственный выход. Позволь он себе чуть больше жалости, чуть больше желания уберечь - и все было бы проиграно. Это тот самый "очевидный выбор, от которого не становится легче", о котором я говорила ранее. Потому что героем может стать только тот, кто также может стать для истории бездушнейшим из злодеев.
Возможно, не сразу понятно, почему я выбрала именно эту цитату из всех, но именно здесь, в этом отрывке, я особенно четко чувствую всю глубину этих отношений.

"Harry’s feet hit solid ground; his knees buckled a little and the golden wizard’s head fell with a resounding clunk to the floor. He looked around and saw that he had arrived in Dumbledore’s office.
 Everything seemed to have repaired itself during the Headmaster’s absence. The delicate silver instruments stood once more on the spindle-legged tables, puffing and whirring serenely. The portraits of the headmasters and headmistresses were snoozing in their frames, heads lolling back in armchairs or against the edge of the picture. Harry looked through the window. There was a cool line of pale green along the horizon: dawn was approaching.
 The silence and the stillness, broken only by the occasional grunt or snuffle of a sleeping portrait, was unbearable to him. If his surroundings could have reflected the feelings inside him, the pictures would have been screaming in pain. He walked around the quiet, beautiful office, breathing quickly, trying not to think. But he had to think… there was no escape…
 It was his fault Sirius had died; it was all his fault. If he, Harry, had not been stupid enough to fall for Voldemort’s trick, if he had not been so convinced that what he had seen in his dream was real, if he had only opened his mind to the possibility that Voldemort was, as Hermione had said, banking on Harry’s love of playing the hero…
 It was unbearable, he would not think about it, he could not stand it… there was a terrible hollow inside him he did not want to feel or examine, a dark hole where Sirius had been, where Sirius had vanished; he did not want to have to be alone with that great, silent space, he could not stand it—
 A picture behind him gave a particularly loud grunting snore, and a cool voice said, “Ah… Harry Potter…”
 Phineas Nigellus gave a long yawn, stretching his arms as he surveyed Harry out of shrewd, narrow eyes.
 “And what brings you here in the early hours of the morning?” said Phineas eventually. “This office is supposed to be barred to all but the rightful Headmaster. Or has Dumbledore sent you here? Oh, don’t tell me…” He gave another shuddering yawn. “Another message for my worthless great-great-grandson?”
 Harry could not speak. Phineas Nigellus did not know that Sirius was dead, but Harry could not tell him. To say it aloud would be to make it final, absolute, irretrievable.
 A few more of the portraits had stirred now. Terror of being interrogated made Harry stride across the room and seize the doorknob.
 It would not turn. He was shut in.
 “I hope this means,” said the corpulent, red-nosed wizard who hung on the wall behind the Headmaster’s desk, “that Dumbledore will soon be back among us?”
 Harry turned. The wizard was surveying him with great interest. Harry nodded. He tugged again on the doorknob behind his back, but it remained immovable.
 “Oh good,” said the wizard. “It has been very dull without him, very dull indeed.”
 He settled himself on the throne-like chair on which he had been painted and smiled benignly upon Harry.
 “Dumbledore thinks very highly of you, as I am sure you know,” he said comfortably. “Oh yes. Holds you in great esteem.”
 The guilt filling the whole of Harry’s chest like some monstrous, weighty parasite, now writhed and squirmed. Harry could not stand this, he could not stand being himself any more… he had never felt more trapped inside his own head and body, never wished so intensely that he could be somebody; anybody, else…
 The empty fireplace burst into emerald green flame, making Harry leap away from the door, staring at the man spinning inside the grate. As Dumbledore’s tall form unfolded itself from the fire, the wizards and witches on the surrounding walls jerked awake, many of them giving cries of welcome.
 “Thank you,” said Dumbledore softly.
 He did not look at Harry at first, but walked over to the perch beside the door and withdrew, from an inside pocket of his robes, the tiny, ugly, featherless Fawkes, whom he placed gently on the tray of soft ashes beneath the golden post where the full-grown Fawkes usually stood.
 “Well, Harry,” said Dumbledore, finally turning away from the baby bird, “you will be pleased to hear that none of your fellow students are going to suffer lasting damage from the night’s events.”
 Harry tried to say, “Good,” but no sound came out. It seemed to him that Dumbledore was reminding him of the amount of damage he had caused, and although Dumbledore was for once looking at him directly, and although his expression was kindly rather than accusatory, Harry could not bear to meet his eyes.
 “Madam Pomfrey is patching everybody up,” said Dumbledore. “Nymphadora Tonks may need to spend a little time in St. Mungo’s, but it seems she will make a full recovery.”
 Harry contented himself with nodding at the carpet, which was growing lighter as the sky outside grew paler. He was sure all the portraits around the room were listening closely to every word Dumbledore spoke, wondering where Dumbledore and Harry had been, and why there had been injuries.
 “I know how you’re feeling, Harry,” said Dumbledore very quietly.
 “No, you don’t,” said Harry, and his voice was suddenly loud and strong; white-hot anger leapt inside him; Dumbledore knew nothing about his feelings.
 “You see, Dumbledore?” said Phineas Nigellus slyly. “Never try to understand the students. They hate it. They would much rather be tragically misunderstood, wallow in self-pity, stew in their own—”
 “That’s enough, Phineas,” said Dumbledore.
 Harry turned his back on Dumbledore and stared determinedly out of the window. He could see the Quidditch stadium in the distance. Sirius had appeared there once, disguised as the shaggy black dog, so he could watch Harry play… he had probably come to see whether Harry was as good as James had been… Harry had never asked him…
 “There is no shame in what you are feeling, Harry,” said Dumbledore’s voice. “On the contrary… the fact that you can feel pain like this is your greatest strength.”
 Harry felt the white-hot anger lick his insides, blazing in the terrible emptiness, filling him with the desire to hurt Dumbledore for his calmness and his empty words.
 “My greatest strength, is it?” said Harry, his voice shaking as he stared out at the Quidditch stadium, no longer seeing it. “You haven’t got a clue… you don’t know…”
 “What don’t I know?” asked Dumbledore calmly.
 It was too much. Harry turned around, shaking with rage.
 “I don’t want to talk about how I feel, all right?”
 “Harry, suffering like this proves you are still a man! This pain is part of being human—”
 “THEN—I—DON’T—WANT—TO—BE—HUMAN!” Harry roared, and he seized the delicate silver instrument from the spindlelegged table beside him and flung it across the room; it shattered into a hundred tiny pieces against the wall. Several of the pictures let out yells of anger and fright, and the portrait of Armando Dippet said, “Really!”
 “I DON’T CARE!” Harry yelled at them, snatching up a lunascope and throwing it into the fireplace. “I’VE HAD ENOUGH, I’VE SEEN ENOUGH, I WANT OUT, I WANT IT TO END, I DON’T CARE ANY MORE—”
 He seized the table on which the silver instrument had stood and threw that, too. It broke apart on the floor and the legs rolled in different directions.
 “You do care,” said Dumbledore. He had not flinched or made a single move to stop Harry demolishing his office. His expression was calm, almost detached. “You care so much you feel as though you will bleed to death with the pain of it.”
 “I—DON’T!” Harry screamed, so loudly that he felt his throat might tear, and for a second he wanted to rush at Dumbledore and break him, too; shatter that calm old face, shake him, hurt him, make him feel some tiny part of the horror inside himself.
 “Oh, yes, you do,” said Dumbledore, still more calmly. “You have now lost your mother, your father, and the closest thing to a parent you have ever known. Of course you care.”
 “YOU DON’T KNOW HOW I FEEL!” Harry roared. “YOU—STANDING THERE—YOU—” But words were no longer enough, smashing things was no more help; he wanted to run, he wanted to keep running and never look back, he wanted to be somewhere he could not see the clear blue eyes staring at him, that hatefully calm old face. He turned on his heel and ran to the door, seized the doorknob again and wrenched at it.
 But the door would not open.
 Harry turned back to Dumbledore.
 “Let me out,” he said. He was shaking from head to foot.
 “No,” said Dumbledore simply.
 For a few seconds they stared at each other.
 “Let me out,” Harry said again.
 “No,” Dumbledore repeated.
 “If you don’t—if you keep me in here—if you don’t let me—”
 “By all means continue destroying my possessions,” said Dumbledore serenely. “I daresay I have too many.”
 He walked around his desk and sat down, behind it, watching Harry.
 “Let me out,” Harry said yet again, in a voice that was cold and almost as calm as Dumbledore’s.
 “Not until I have had my say,” said Dumbledore.
 “Do you—do you think I want to—do you think I give a—I DON’T CARE WHAT YOU’VE GOT TO SAY!” Harry roared. “I don’t want to hear anything you’ve got to say!”
 “You will,” said Dumbledore steadily. “Because you are not nearly as angry with me as you ought to be. If you are to attack me, as I know you are close to doing, I would like to have thoroughly earned it.”
"The Lost Prophecy", Harry Potter and the Order of the Phoenix


Есть разный уровень восприятия персонажа. Кажется, я где-то об этом говорила уже. Причем что для автора, что для читателя. Есть уровень литературный - то есть, объективная оценка работы с персонажем, анализ того, flat он или round, разбор его развития. Есть уровень личный - это насколько ты видишь себя в нем, и насколько можешь себя с ним идентифицировать. И есть уровень симпатии - это когда он нравится тебе с чисто человеческой точки зрения. Я сомневаюсь... По крайней мере, мне хочется надеяться, что в плане симпатии Вольдеморту не повезло. И что идентифицировать себя с ним полностью могут немногие. Но вот с точки зрения литературы я безоговорочно влюблена в Вольдеморта. Вероятность того, что мы в очередной раз получим "Абсолютное Зло - Прототип Дьявола", была столь велика, что даже некоторые критики отметили свое удивление. Нет, разумеется, это классический злодей с классической злодейской идеалогией. Однако он так далек от дьявола, как только может быть далек от него злодей. Оговорюсь, от дьявола в христианской традиции. Самое страшное в Вольдеморте то, насколько он человек. Все его ошибки, все его поступки, все его решения и реакции совершенно человеческие. Конечно, его можно назвать психопатом, я не о том. И, конечно, он отличается от простого смертного и своей силой, и, в некоторой степени, уровнем интеллекта. Однако на тот путь, на который он вступил, его толкнули совершенно человеческие пороки, чуждые всему сверхъестественному: страх смерти, зависть, эгоизм, чувство собственной исключительности, любопытство, ограниченность мышления в некоторых вопросах и, конечно, обсессия идеей, в его случае идеей бессмертия, вызванной тем самым страхом смерти. Помню, когда читала о Хоркруксах - простите, я не могу запомнить этот дикий русский перевод этого слова (а после "Мраксов" я и пытаться перестала, приняв решение раз и навсегда пользоваться английскими названиями. Мраксы в качестве фамилии? МРАКСЫ? Srsly? Про дословный перевод говорящих фамилий я в принципе молчу, эту фишку всегда можно использовать только в оригинале, тут уж ничего не попишешь, но с этим я смирилась еще после Сумкинса, прастихосспаде, но чтобы еще и неправильно перевести? Это ваще. Кстати, фамилия сия - прямая цитата из The Prime of Miss Jean Brodie. Это такое краткое отступление. Если вы не читали книгу, посмотрите хотя бы фильм, и вовсе не ради Мисс Гаунт, а ради Мэгги Смит - увидите молодую МакГонагалл. Не потому, что это та же актриса. А потому, что роль одна и та же. Роулинг с этой роли Смит Минерву и списывала, а Смит все поняла правильно. Посмотрите, поймете. Конец краткого отступления.) Апчем я? А, да. Когда я читала о Хоркруксах, помню, мучал меня один вопрос. Если уж ты уже идешь на такое дело, почему не взять в качестве объекта консервную банку и не сбросить ее потом на дно Тихого Океана где-нибудь около острова Пасхи? И никакой Дамблдор, не то, что Гарри Поттер, в жизни бы не нашел. Однако чисто человеческая паранойя в совокупности с манией величия привела к тому, к чему привела, причем дважды: второй раз с пророчеством. Дьявол в такую ситуацию не попал бы в принципе, и не только потому, что ему оно не надо, он и так бессмертен. Как ни парадоксально - а может, и не парадоксально, а очень даже логично для человека, выросшего из того ментального возраста, когда люди боятся бесов и Сатаны, - но именно поэтому я считаю Вольдеморта страшным. Потому, что непредсказуем. Потому, что безумен. Потому, что садист. Потому, что человек. Глубоко злой, плохой и пропащий человек. Ничего страшнее быть не может.
Я очень люблю седьмую книгу за то (хотя, как вы поняли, я ее вообще люблю очень), что в ней мы наконец получаем доступ в помыслы Вольдеморта не урывками, и не через его прошлое, как в шестой, а через его ПоВ. Пусть всего несколько раз, но она очень круто описала эту нервозность, эту неуравновешенность сознания, эту опасность сумасшедшего. И, наверное, это тоже символично, что события в Лощине Годрика в их полноте мы видим его глазами.

"He's coming! Hermione, he's coming!"
As he yelled the snake fell, hissing wildly. Everything was chaos: It smashed shelves from the wall, and splintered china flew everywhere as Harry jumped over the bed and seized the dark shape he knew to be Hermione—
She shrieked with pain as he pulled her back across the bed: The snake reared again, but Harry knew that worse than the snake was coming, was perhaps already at the gate, his head was going to split open with the pain from his scar—
The snake lunged as he took a running leap, dragging Hermione with him; as it struck, Hermione screamed, "Confringo!" and her spell flew around the room, exploding the wardrobe mirror and ricocheting back at them, bouncing from floor to ceiling; Harry felt the heat of it sear the back of his hand. Glass cut his cheek as, pulling Hermione with him, he leapt from bed to broken dressing table and then straight out of the smashed window into nothingness, her scream reverberating through the night as they twisted in midair...
And then his scar burst open and he was Voldemort and he was running across the fetid bedroom, his long white hands clutching at the windowsill as he glimpsed the bald man and the little woman twist and vanish, and he screamed with rage, a scream that mingled with the girl's, that echoed across the dark gardens over the church bells ringing in Christmas Day...
And his scream was Harry's scream, his pain was Harry's pain... that it could happen here, where it had happened before... here, within sight of that house where he had come so close to knowing what it was to die... to die... the pain was so terrible... ripped from his body... But if he had no body, why did his head hurt so badly; if he was dead, how could he feel so unbearably, didn't pain cease with death, didn't it go...
The night wet and windy, two children dressed as pumpkins waddling across the square and the shop windows covered in paper spiders, all the tawdry Muggle trappings of a world in which they did not believe... And he was gliding along, that sense of purpose and power and rightness in him that he always knew on these occasions... Not anger... that was for weaker souls than he... but triumph, yes... He had waited for this, he had hoped for it...
"Nice costume, mister!"
He saw the small boy's smile falter as he ran near enough to see beneath the hood of the cloak, saw the fear cloud his pained face: Then the child turned and ran away... Beneath the robe he fingered the handle of his wand... One simple movement and the child would never reach his mother... but unnecessary, quite unnecessary...
And along a new and darker street he moved, and now his destination was in sight at last, the Fidelius Charm broken, though they did not know it yet... And he made less noise than the dead leaves slithering along the pavement as he drew level with the dark hedge, and steered over it...
They had not drawn the curtains; he saw them quite clearly in their little sitting room, the tall black-haired man in his glasses, making puffs of colored smoke erupt from his wand for the amusement of the small black-haired boy in his blue pajamas. The child was laughing and trying to catch the smoke, to grab it in his small fist...
A door opened and the mother entered, saying words he cold not hear, her long dark-red hair falling over her face. Now the father scooped up the son and handed him to the mother. He threw his wand down upon the sofa and stretched, yawning...
The gate creaked a little as he pushed it open, but James Potter did not hear. His white hand pulled out the wand beneath his cloak and pointed it at the door, which burst open...
He was over the threshold as James came sprinting into the hall. It was easy, too easy, he had not even picked up his wand...
"Lily, take Harry and go! It's him! Go! Run! I'll hold him off!"
Hold him off, without a wand in his hand!... He laughed before casting the curse...
"Avada Kedavra!"
The green light filled the cramped hallway, it lit the pram pushed against the wall, it made the banisters glow like lightning rods, and James Potter fell like a marionette whose strings were cut...
He could hear her screaming from the upper floor, trapped, but as long as she was sensible, she, at least, had nothing to fear... He climbed the steps, listening with faint amusement to her attempts to barricade herself in... She had no wand upon her either... How stupid they were, and how trusting, thinking that their safety lay in friends, that weapons could be discarded even for moments...
He forced the door open, cast aside the chair and boxes hastily piled against it with one lazy wave of his wand... and there she stood, the child in her arms. At the sight of him, she dropped her son into the crib behind her and threw her arms wide, as if this would help, as if in shielding him from sight she hoped to be chosen instead...
"Not Harry, not Harry, please not Harry!"
"Stand aside, you silly girl... stand aside, now."
"Not Harry, please no, take me, kill me instead—"
"This is my last warning—"
"Not Harry! Please... have mercy... have mercy... Not Harry! Not Harry! Please— I'll do anything..."
"Stand aside. Stand aside, girl!"
He could have forced her away from the crib, but it seemed more prudent to finish them all...
The green light flashed around the room and she dropped like her husband. The child had not cried all this time. He could stand, clutching the bars of his crib, and he looked up into the intruder's face with a kind of bright interest, perhaps thinking that it was his father who hid beneath the cloak, making more pretty lights, and his mother would pop up any moment, laughing—
He pointed the wand very carefully into the boy's face: He wanted to see it happen, the destruction of this one, inexplicable danger. The child began to cry: It had seen that he was not James. He did not like it crying, he had never been able to stomach the small ones whining in the orphanage—
"Avada Kedavra!"
And then he broke. He was nothing, nothing but pain and terror, and he must hide himself, not here in the rubble of the ruined house, where the child was trapped screaming, but far away... far away...

"No," he moaned.
The snake rustled on the filthy, cluttered floor, and he had killed the boy, and yet he was the boy...
"No..."
And now he stood at the broken window of Bathilda's house, immersed in memories of his greatest loss, and at his feet the great snake slithered over broken china and glass... He looked down and saw something... something incredible...
"No..."
"Harry, it's all right, you're all right!"
He stooped down and picked up the smashed photograph. There he was, the unknown thief, the thief he was seeking...
"No... I dropped it... I dropped it..."
"Harry, it's okay, wake up, wake up!"
He was Harry... Harry, not Voldemort... and the thing that was rustling was not a snake... He opened his eyes."

"Bathilda's Secret", Deathly Hallows


Хоть я еще и скажу про фильмы, да, но про Рэйфа Файнса я скажу уже сейчас. Бывают же такие прирожденные актеры темной стороны души. Помню, я очень переживала из-за этой роли. Потому что, ну действительно, как на экране показать то, что было описано в книге? Красноглазое безносое существо - страшнейший психопат магического мира всех времен? Это круто звучит, когда написано, но попробуй передать это в кино. И помню, первый раз, когда смотрела Кубок Огня, помимо искреннего страха и отвращения, я испытала чистый восторг, который только рос с каждым следующим фильмом. Это невозможно описать, это надо видеть. И грим - это такая мелочь по сравнению с выражением глаз, голосом, жестикуляцией. "You are a fool, Harry Potter. And you will lose... everything". "Nagini, dinner". "How can you live with yourself?". Кажется, всего лишь отдельные фразы. Но эти фразы - это пособие актерского мастерства. Это гениальная актерская работа, которая стоит больше, чем десяток Оскаров.

Если я не удивлена тем, что Гарри далеко не самый любимый персонаж, то еще меньше я удивлена тем, что по множественным опросам самым любимым персонажем является Северус Снейп. Как удивительно сильно на читателя влияет несчастная любовь!.. Вот он, ключ ко всем сердцам. Пожалуй, Снейп на протяжении всей серии книг был самой большой интригой. На чьей он стороне? Сколько раз менялось общественное мнение, особенно в детстве, когда мы еще не понимали, кто такой Алан Рикман, и почему глупо ожидать, что персонаж, которого играет такой актер, окажется именно тем, кем он нам кажется. Я верила в Снейпа долго, но, должна признаться, на секунду даже я дрогнула, когда он пришил Дамблдора. Я ни секунды не сомневалась, что таков был план самого Дамблдора: он должен был умереть, потому что на последний путь юный герой всегда должен выходить один, без своего ментора, и он слишком умен, чтобы не видеть Снейпа насквозь. Снейп мог дурить самого Вольдеморта. Но не Дамблдора. Это законы жанра, хехе. Но я подумала, что, зная натуру Снейпа, Дамблдор для какой-то цели все так хитро подстроил. Мне казалось реальнее, что Роулинг вывернет все таким боком, чем что она придумает, как все же сделать из него героя. Хотя на самом деле разгадка лежит, конечно, еще в пятой книге, но это одна из тех разгадок, которые становятся понятны только, когда тебе все объяснили. Роулинг когда-то спросили, считает ли она Снейпа героем, и она не обманула мои ожидания, поставив этот тезис под сомнение. Я думаю, Северус Снейп - это настоящий триумф Роулинг как автора. Человек, по сути, гнилой: любящий власть, любящий самоутверждаться засчет тех, кто слабее, завистливый, испытывающий слишком большой интерес с темной магии. Человек, который по всем законам логики должен был стать настоящим Пожирателем, и собственноручно притащить Гарри Вольдеморту. И сделал бы это без всяких сомнений. Если бы где-то глубоко внутри он не был таким убежденным мазохистом, чтобы положить свою жизнь ради первой и единственной, и замороженной в своем величии самой смертью любви. Храбрость и упорство в своем мазохизме - вот два кита, без которых ни Дамблдор, ни Гарри, ни сама судьба не смогли бы победить Вольдеморта. В книгах постоянно говорится о невероятной силе любви Лили. Однако не меньше силы и в том, что в какой-то момент определенному человеку она любви НЕ дала. Не знаю, осознанная это ирония со стороны Роулинг, или так получилось само собой, но это совершенно неважно. Это почти такая же ирония, как и та, что Лили и мать Вольдеморта, по сути, сделали одно и то же - отдали свои жизни ради своих детей, ведь Меропа вполне могла помереть и раньше, но она все же как-то дотянула и дала жизнь сыну, - однако результат оказался поразительно противоположным. Так и здесь. Конечно, дети не поймут таких нюансов, для них это просто красивая история о вечной любви, ведь они еще не понимают, что любовь вечной зачастую делает только смерть. Но в этом и прелесть этих книг: дети могут читать и видеть одно, а люди постарше уже совсем другое. Это и есть признак хорошей книги. Возвращаясь же к Снейпу... Если говорить о тех уровнях, что я помянула раньше, то с литературной точки зрения я этого персонажа очень люблю. С личной я его, слава богу, не понимаю. С чисто человеческой же... впрочем, этот вопрос стоит обдумать еще не один раз. Нет, я его не люблю с чисто человеческой точки зрения. Но я все равно каждый раз плачу на сцене с Пенсивом после его смерти. И в этом парадоксе и заключается сила этого персонажа. И спасибо огромное Алану Рикману за то, что он сделал с этим персонажем на экране. Это шедевр.




Сомневаюсь, что сюда дочитали многие (вот что происходит, когда очень долго не пишешь в ЖЖ), но все же пара слов о фильмах. Я не знаю, как кто, я собственными глазами видела злобные отзывы о них в собственной же фленте, а я их нежно и искренне люблю. Я считаю, лучше сделать было бы крайне затруднительно. Я вижу, что те, кто ими занимался, любили оригинал. Я думаю, что распределение режиссерских обязанностей оказалось идеальным: Коламбус сделал две традиционные английские страшные сказки, Каурон создал магию, Ньюэлл взял на себя ответственность за одну из главнейших глав - возрождение Самого Того Кого Нельзя Называть, а Йейтс создал из всего это тот самый магический реализм, который так дорог моему сердце в последних книгах. Я люблю тот факт, что фильмы на сто процентов британские. Я люблю музыку. Я люблю разные краски в разных фильмах. Я люблю много чего. Но больше всего я люблю актеров. Молодых просто потому, что они, как и я, выросли на этой истории, а потому вложили в своих персонажей все. А "взрослых" за то, что не забеспокоились за свою репутацию, не посмотрели на свои послужные списки, не поморщились брезгливо, а согласились сняться в этом "детском" кино, и создали из него своей работой шедевр. И оба Дамблдора, Ричард Харрис и Майкл Гэмбон, такие разные и такие правильные для своих фильмов. И великолепная Мэгги Смит. И мой обожаемый Гари Олдман. И еще один обожаемый мною, Дэвид Тьюлис. И невероятная Имельда Стонтон. И мастерица комедии Эмма Томпсон. И более реальный Хагрид чем сам Хагрид Робби Колтрейн. И шедевральный Локхарт в исполнении Кеннета Браны. И Брендан Глисон в двойной инкарнации, хоть и одном гриме. И потрясающий Роберт Харди-Фадж. И семейство Джули Уолтерс и Марка Уильямса. И, конечно, самый малфоистый из всех Малфоев Джейсон Айзекс, еврейские корни которого в данном конкретном случае радуют меня просто неприлично, гыгыг. А когда я увидела в пятом фильме, что Беллатрикс будет играть божественная Хэлена, помню, я взвыла от счастья. Азкабан разлетается на куски, Пожиратели сбегают, весь кинотеатр замер в ужасе, а Нэл визжит от счастья. И еще все те, кого я забыла, но кого помянуть совершенно и обязательно стоило, а о Рикмане и Файнсе я уже все сказала. Я просто очень искренне и очень сильно рада, что британская актерская братия высшего звена не побоялась и подарила нам столько потрясающих ролей. Ведь это для молодняка такой же прямой путь к хорошему кино, как сам Поттер - к хорошим книгам.
И ведь надо же такому, однако, случиться, что самой моей любой сценой их всех восьми фильмов внезапно стала та, в которой нет ни одного актера. Боюсь, это сказывается любовь к Тиму Бертону.


Последнее, что мну имеет рассказать, это маленькая история про Драко Малфоя. Я помню те времена, когда Драко ненавидили все. Это были времена-до-фильмов. Как щас помню: первые полторы секунды юного Тома Фелтона на экране в первом фильме, и восприятие персонажа львиной долей женской половины зрителей изменилось раз и навсегда. И вот, помню, сидим мы с подружкой, две шмакодявки лет по 11, смотрим и с умным видом, цокая языками и прищелкивая пальцами, сходимся на тезисе "попомни мое слово, этот вырастет секс-символом". Не думаю, что мы понимали тогда вообще, шо це таке. Но были мы не так уж и неправы, хехе. Когда Малфоя не играет.

a02a8d2e3f4d

Для последних из могикан, пробравшихся сюда сквозь бурю моего сознания, бонус в виде фотографии аффтара в поттеровском прикиде. Нет, это не специально и даже не осознанно, я просто вообще так хожу. И если бы не Ри, я бы так и не поняла, почему люди иногда провожают меня странными взглядами, хехе. Хотя мне все еще кажется более вероятным, что их напрягает фашистский крой плаща...
P1150744
nel6: (candle girl)
"Tell me one last thing," said Harry. "Is this real? Or has this been happening inside my head?"
Dumbledore beamed at him, and his voice sounded loud and strong in Harry's ears even though the bright mist was descending again, obscuring his figure.
"Of course it is happening inside your head, Harry, but why on earth should that mean that it is not real?"
Harry Potter and the Deathly Hallows, "King's Cross".


В прошлый четверг я сдавала устный выпускной экзамен по британской литературе. Одним блоком шла современная детская и юношеская литература. Дэвид Алмонд, Марк Хаддон, Майкл Морпурго. Знаю, что большинству эти имена ничего не говорят, но это огромный пласт серьезной литературы для тех, кому еще рано читать взрослую. Это и реализм, и магический реализм (целый отдельный жанр, разумеется), и социальная критика. Это не Жуль Верн, это литература для ребенка наших дней, ребенка эпохи пост-модернизма. Ребенка, растущего в обнимку с айпадами и войной в Сирии в прямом эфире. Литература, способная помочь ему сбежать от мира, и в то же время готовящая его к этому миру. Это хорошая детская литература. И очень жаль, что она практически местячковая, но Британия всегда шла впереди планеты всей. На экзамене мы должны были говорить об этих авторах, и мы, конечно, говорили о них. Однако начала экзаменатор с совершенно неожиданного для меня вопроса, "а в каком состоянии находилась детская литература лет пятнадцать назад?". "В плачевном", сказала я. "И что изменило ситуацию?". Фанат во мне ответил быстрее, чем я успела подумать, "Гарри Поттер". Я думала, на этом экзамен и закончится.  "Совершенно верно. Жанр детской литературы уже официально делится на эпохи пре-Поттер и пост-Поттер". Вот так. Пока критики бились на полях боевых литературных действий, пока родители спорили, читать детям вслух эти книги или сжечь их на костре инквизиции, пока скептики говорили о деньгах и маркетинге, пока знатоки морщили нос, прочитав только первую книгу и не взлюбив слог, пока фильмы трясли кинотеатры, пока строился парк развлечений, пока всплеск безумного интереса превращался в настоящий социальный и культурный феномен, сами книги просто вывели из кризиса и упадка целый жанр, посадив детей читать, а писателей - работать над литературой для детей, столь неприбыльной еще так недавно. И можно сколько угодно говорить, что есть и лучше, и круче, и вообще Роулинг просто оказалась в нужном месте в нужное время (что неправда, конечно, потому что жанр был в полном упадке, и даже ее издатель советовал не бросать работу, потому что не верил, что современный ребенок может бросить телевизор и приставки ради книги), но факт остается неоспоримым.

Мне было девять, когда я впервые начала читать про очкарика. Тогда у нас об этой книге, тогда еще одной-единственной, не знал вообще никто. Никаких переводов не было и в помине. Оригинал же можно было купить только в одном магазине в Киеве за бешеные деньги, 45 долларов. В то время на 45 долларов в Киеве можно было прожить месяц. Это были сумасшедшие деньги. Но у меня на курсах английского языка была невероятная учительница. "Мне все равно, как вы купите эти книги, хоть одну на всех. Но вы ее купите," сказала она нашим родителям. Как заставить детей семи-десяти лет читать на чужом языке в обнимку со словарем? Только если дать им Гарри Поттера, еще не переведенного на их родной язык. Мы спятили с этой книжки. Мы просиживали сутками над словарем, желая понять каждое слово. Это было настолько непохоже на все, что украинский школьник мог найти в школьной программе или библиотеке родителей, что нам было жалко упустить даже самую несущественную деталь. Так я выучила английский.
Потом были годы ожидания. Я считаю, что мы - поколение Гарри Поттера, начавшее читать его в детстве и закончившее уже в довольно сознательном возрасте - получили невероятную привилегию. Мы могли искренне переживать за героев долго и со вкусом. Мы могли строить версии, как все закончиться, спекулировать и придумывать свое. Фандом тогда имел смысл, потому что мы все были связаны Загадкой и чувством, что это все - для нас. Мы первые прятались под одеялом, когда Вольдеморт восстал из котла. Мы первые плакали над Сириусом. Мы первые ненавидили Снейпа, а потом влюблялись в него. Поколения и поколения после нас будут читать книги, но мы уже будем знать, что там, и они будут спрашивать нас, "мам, ну мам, ну скажи, ну скажи", а мы будем отвечать "вот прочитаешь и узнаешь". Нам было некого спрашивать. Мы открывали этот мир вместе с Роулинг в режиме реального времени. Как когда-то люди читали Властелина Колец кусками в журналах, пока он публиковался, так и мы. И это было очень круто. А еще это всегда оставалось. За то десятилетие, пока выходили книги, я успела переехать в другую страну, полностью изменить свою жизнь, увидеть новые перспективы, выбрать свой путь в жизни, отбросить этот путь, выбрать новый... А главная интрига Гарри Поттера все оставалась. Потом, конечно, мы переключились на фильмы, и еще пять лет ждали их. Теперь, вот, ждем Поттермор. Люди моего возраста часто благодарят Роулинг за то, что она была нашим детством. Но она больше, чем это. Она теперь уже всегда будет связью с этим самым детством. Даже когда само оно почти забудется. В этом и заключается феномен.
После выходы последного фильма я никак не касалась темы. Не перечитывала, не пересматривала, как-то было все не к месту, да и не тянуло. А потом я попала в Эдинбург. Знаете, Эдинбург невероятно литературный город. Я не бывала еще в городах, где все настолько было бы привязано к миру литературы. Что, конечно, неудивительно, учитывая тот простой факт, что добрая половина всех стоящих европейских писателей либо родом оттуда, либо там жила. Этого я не знала, в мире вообще принято считать, что это английская литература крута, а шотландская? Что такое шотландская? Только уже на месте до меня дошло, что 90 процентов тех писателей, которых все учителя называли английскими, на самом деле были шотландцами.  Вот такое внезапное открытие величия этой нации. В этом городе литературой пропитано все. Музеи, названия улиц, не только в честь авторов, но и в честь самих произведений и героев, кладбища, где на каждом углу похоронен какой-нибудь великий литератор, памятники (памятник сэру Вальтеру Скотту - самый большой памятник литературному деятелю в мире и похож на церковь, шотландцы умеют любить своих героев), литературные клубы, библиотеки по пять штук на квартал, эти чудеснейшие книжные магазины, особенно секонд-хэнд, с редчайшими изданиями... В этом городе невозможно не заразиться литературной лихорадкой, даже если прежде от вида книг вас тошнило. И, поскольку эдинбуржцы так гордятся своим литературным наследием, они, конечно, гордятся и Джей Кей. Гордятся открыто и без всяких скидок. Поттера здесь поминают чуть ли не на каждом углу, к большому восторгу многочисленных туристов-поттероманов. Впрочем, это и неудивительно, ведь сам город и есть мир Гарри Поттера. Я еще сделаю пост с фотографиями тех мест, что нашли свое отображение в книгах: и сам Хогвартс, и Диагон Аллею, и кладбище с могилами Томов Риддлей, и даже один из замков, где снимались сцены из первых фильмов, правда, это уже в Англии, но я и туда добралась, благо от границы близко. И, конечно, те кофе-шопы, где Роулинг писала первые книги, и ту гостиницу, где она написала окончание последней. При желании можно даже принять участие в экскурсии по городу по этим самым местам Гарри Поттера. Как вы понимаете, в такой обстановке невозможно было не захотеть окунуться в этом мир заново, тряхнуть стариной, так сказать. Сначала я думала, что отделаюсь пересмотром всех фильмов, но, конечно, это была дурная мысль. И вот, спустя пару месяцев, все пересмотрено, перечитано, переосмысленно, и даже на Поттермор пока делать нечего.
Конечно, первый раз книги читались взахлеб даже несмотря на чужой язык. Многие вещи ускользали, оставались не понятыми. Слишком много материала, чтобы охватить с первого раза, слишком много слоев. Однако даже с самого первого Философского Камня я помню, что книга вызвала очень сильную эмоциональную привязку к героям. Я, наверное, единственный человек в мире, который умудрился плакать над первыми страницами первой книги, потому что мне так было жалко этого мальчика, потерявшего родителей в автокатастрофе и живущего с этими жуткими родственниками. Думаю, традиция плакать над книгами и фильмами по поводу и без пошла именно оттуда. Роулинг и не только ее спрашивали, почему, ну почему эти книги так любят и стар, и млад, и по всему миру? Конечно, магия и весь магический мир сыграли свою роль, но это было круто в первой книге, это было еще круто во второй, это могло еще удивить в третьей. Но уже к пятой этот мир становится настолько естественным, настолько своим, что чудеса перестают удивлять. И тогда понимаешь, что все это время тебя держали не чудеса и не магия, а герои. Именно во множественном числе. Не один герой, не два, даже не три, что было бы логично, а все они, кучей. Есть те, которых очень любишь, есть те, кто не нравится, есть те, кого терпеть не можешь. Но привязываешься к ним ко всем, потому что, хоть они и волшебники и могут творить всякие удивительные вещи, которым мы можем только завидовать, все они в первую очередь такие же люди, как мы. Там нет идеалов, там нет абстрактного Добра и Зла. Я прочитала Случайную Вакансию Роулинг, ее первый роман для взрослых (хотя я готова спорить с каждым, кто будет утверждать, что последние книги Поттера для детей). И вывод подтвердился: Роулинг мастер персонажей. Можно иметь претензии к слогу или стилю изложения, тут уж кому как нравится. Но она видит людей насквозь, и она умеет это описать. Сколько блестящих задумок в литературе были погублены невнятными персонажами, вспомнить страшно. Я четко придерживаюсь той точки зрения, бытующей в среде некоторых критиков, что персонаж - это и есть сюжет, идея и форма романа. Все остальное не имеет смысла, если персонажи невнятны. И почему-то мне кажется, что этот мой взгляд тоже так или иначе вырос из Поттера. Идею или умные мысли я могу почитать и в философском трактате. В романах я хочу сопереживать героям, а для этого они должны быть живыми. На страницах этих семи книг читатель знакомится с что-то около двух сотен персонажей, и все они живые. Я уверена, что именно это и есть та основная причина, почему успех был и остается столь невероятным.

Вторая причина такого успеха, как ни странно, в традициях. Гарри Поттер - невероятно традиционное произведение литературы. Роулинг не придумывала велосипед, она взяла все давно проверенные формы и схемы и соединила их в одной истории. Это и типичнейший бильдунгсроман, и лав стори, и детектив, и страшилка, и мифология, и готика, и реализм, и комедия, и трагедия в одном. Это все традиции английской, а точнее, британской литературы, что были изобретены на Туманном Альбионе, и каждый найдет здесь что-то для себя, будь он любитилем Стивенсона, Дикенса, Толкиена, Дойля, Шелли или кого угодно другого. На самом деле, тому, как написан Гарри Поттер, в Британии обучают юных литераторов на уроках сочинения. В Германии, к сожалению, писать книги в университетах не учат, а вот в Британии - да. А Роулинг просто выдала краткое (хотя это, конечно, вопрос спорный, хехе) пособие "как написать успешную книгу". И это работает. Кому-то консерватизм может казаться глупостью, но на нем стоит мир (Нэл делает вид, что не она вчера проголосовала на выборах в немецкий парламент за либералов).
Однако главной причиной я считаю то, что все эти живые герои попали в Эпическую Сказку о вещах, которые актуальны всегда. Всегда были и всегда будут. Как сказала сама Роулинг, о морали и смерти. Не о Добре и Зле, как любят порой формулировать. Добро и Зло - это в Библии. А здесь - мораль и смерть. Она задает вопросы, которые, я думаю, задает себе в жизни каждый сознательный человек. И она далеко не всегда дает ответы.
Это то, почему я не считаю Гарри Поттера детскими книгами. Конечно, читать их в детстве было круто. По крайней мере, первые, потому что последние я читала уже далеко не в детстве. В детстве впечатление от книг сводилось к двум тезисам, "магия - это круть, я тоже хочу в Хогвартс" и "Гарри должен победить этого плосконосого". В детстве и даже отрочестве вся сага воспринималась мною как большой Квест, так же, как я в детстве воспринимала и поход Фродо. Поэтому, когда Квест был выполнен, Вольдеморт побежден, эпилог жизнеутверждающ, я после первого прочтения была очень довольна и рада. Седьмая книга оказалась отличным окончанием столь крутой истории. Как же удивительно было осознать, что сейчас, будучи постарше и прочитав во второй раз, вопрос Квеста отошел на задний план, а на передний вышли эти две главные проблемы человечества: мораль и смерть. И ощущение после книг осталось совсем не таким радужным и радостным, как в первый раз. Потому что только в этот раз я полностью осознала цену, которую заплатил каждый из героев за то, чтобы появиться в эпилоге. И в этот раз цена не кажется мне сопоставимой с победой. Не в том смысле, что нужно было поступать как-то иначе. А в том, что бывают в жизни ситуации, когда выбор очевиден, но от этого не становится легче. Я думаю, это слишком жестокая правда для детей, поэтому убеждена, что читать эти книги надо или в сознательном возрасте, или как минимум два раза.
По опросам совершенно ясно, что сам Гарри является далеко не самым любимым персонажем читателей. И это при том, что ему в принципе невозможно не сочувствовать. И тем не менее. И я считаю это большим плюсом книг. Я вообще не люблю идеальных главных героев, подозреваю, это пошло еще от Пятнадцатилетнего Капитана, которого я возненавидела за то, какой он, падла, идеальный. Кому, ну кому может быть интересен такой главгер? Чему у него учиться? Разве можно учиться у Ходячей Правильности? У Гарри можно научиться многому, в том числе и от обратного. Он вспыльчив, он бывает несдержан, у него нелады с христианским всепрощением, он импульсивен, обидчив, не гнушается манипулировать людьми и порой бывает до зубовного скрежета узколоб. Однако при всей его неидеальности он - глубоко хороший парень. Чорд, получился портрет моего Джея, гыгыгыгы. И он идет к этому хорошему в себе через боль, ошибки, страх и, что самое тяжелое, огромное чувство потери и вины за эту потерю, и через злость и ненависть не только к причине этих потерь, но, отчасти, и к самому себе, и далеко не всегда напрасно. И все же он приходит к нему. Только со второго раза до меня дошел смысл слов Гарри в последней стычке с Вольдемортом, "You won't be killing anyone else tonight, ... [y]ou won't be able to kill any of them, ever again. ... I was ready to die to stop you hurting these people ... They're protected from you" (Deathly Hallows, "The Flaw in the Plan"). Разумеется, это прямая цитата из жизни Христа, и, разумеется, шесть лет назад я этого не уловила. Седьмая книга вообще насквозь пропитана христианским символизмом. Но не уловила я этого шесть лет назад не потому, что тогда не знала о христианстве, конечно. А потому, что здесь этот символизм передан универсально и совершенно, исключительно арелигиозно, а значит, он воспринимается чисто и незамутненно.
Арелигиозность Гарри Поттера для меня лично - это одна из самых важных вещей. Не антирелигиозность, а именно а-. Книги не отрицают религию, ее там просто нет. Ни со знаком плюс, ни со знаком минус, ни христианство, ни что-либо другое. Символы есть, мудрости есть, жертвенность есть, греховность есть, дух есть. А религии нет. Персонажи даже не восклицают "о боже", предпочитая поминать Мерлина. Эти книги действительно универсальны для всех народов. Не нужно читать священные писания, чтобы понимать, что плохо, а что хорошо в этом мире. Не нужно думать о рае и аде, чтобы принимать последствия своих решений. И невозможно переложить ответственность на кого-то другого, в том числе и на кого-то, кто выше тебя. Я бы хотела, чтобы дети, и не только дети, вынесли для себя эту мысль.

Конечно, написать про всех любимых героев совершенно невозможно, как и обо всех поднятых темах, любимых моментах, и так далее, и так далее. Формат серий книг дает, конечно, практически неограниченные возможности в том, чтобы создавать и расширять мир. Сложность состоит в том, чтобы из книги в книгу не терять уровень напряженности и продолжать сыпать интересными находками, но чем-чем, а воображением Роулинг природа не обидела. В этих книгах таятся десятки, возможно сотни диссертаций, тем более если добавить Квиддич Сквозь Века (проведите десять параллелей с историей развития какого-нибудь крикета, например), Волшебных Существ (к примеру, подробный анализ мифических существ в какой-нибудь конкретной мифологии, допустим кельтской, и видение Роулинг) и Сказки Бидля (вообще море всевозможных тем). А уж если взять еще доп-материалы с Поттермор... Литературный критик в действии, хехе, обучили на свою голову. Не Шекспир, конечно, но возможности тоже практически неограниченные. Но все же даже среди этой массы материала и несмотря на мой поттеромановскую всеядность, есть линии, которые трогают меня особенно, работа Роулинг с которыми мне, лично мне, нравится больше всего.

Безграничный восторг и в то же время безграничную горечь у меня вызывает роман в романе, история в истории, то-что-было-до, "Мародеры". Порой у меня даже складывалось ощущение, что Гарри Поттер писался в большей степени для истории этих четырех парней, плюс Лили и Снейпа, чем для чего либо еще. Роулинг, конечно, автор жестокий, и здесь эта ее реалистическая жестокость, которая потом заполонит страницы Случайной Вакансии, нашла самое большее свое отображение (хотя нет, убийство Хедвиг намного хуже). Меня радует то, что Роулинг не сделала из них святых, заставив Гарри пройти через сомнения, злость и обиду на тех, в кого ему необходимо было верить. Кроме, наверное, Лили, ее чистый образ остался незапятнаным даже в седьмой книге, в которой досталось всем. Настолько незапятнанным, что внезапно начинаешь понимать "тетю Петунью": такие сестры - это просто кошмар, особенно если есть повод для серьезной зависти. Слишком беспечный и безбашенный Джеймс. Слишком мягкий и слабовольный Люпин. Слишком вздорный и наглый Сириус в первой части своей жизни, помешанный на ненависти к своей семье, во второй, конечно, сильно изменился, но теперь уже последствия Азкабана оставили свой след: Гермиона была совершенно права, когда говорила, что он не совсем в себе и не полностью осознает, что Гарри не Джеймс. И среди этой компании абсолютный тихоня-середнячок Петтигрю. На самом деле, типичная расстановка сил, я видела такие компашки не раз, такая есть в каждой школе, а я сменила их несколько. И, на самом деле, очень много здесь осталось за кадром. Но, как ни печально, и как ни хотелось бы верить в то, что Питер - просто мерзкая крыса, в том, что произошло, есть вина и его друзей, которых он предал. Это мало что оправдывает, и, пожалуй, главный тезис здесь все же "будь внимательнее при выборе тех, кого подпускаешь близко к телу". Но задуматься есть над чем.

"Harry continued up the stairs until he reached the topmost landing where there were only two doors. The one facing him bore a nameplate reading Sirius. Harry had never entered his godfather's bedroom before. He pushed open the door, holding his wand high to cast light as widely as possible. The room was spacious and must once have been handsome. There was a large bed with a carved wooden headboard, a tall window obscured by long velvet curtains and a chandelier thickly coated in dust with candle scrubs still resting in its sockets, solid wax banging in frostlike drips. A fine film of dust covered the pictures on the walls and the bed's headboard; a spiders web stretched between the chandelier and the top of the large wooden wardrobe, and as Harry moved deeper into the room, he heard a scurrying of disturbed mice.
The teenage Sirius had plastered the walls with so many posters and pictures that little of the wall's silvery-gray silk was visible. Harry could only assume that Sirius's parents had been unable to remove the Permanent Sticking Charm that kept them on the wall because he was sure they would not have appreciated their eldest son's taste in decoration. Sirius seemed to have long gone out of his way to annoy his parents. There were several large Gryffindor banners, faded scarlet and gold just to underline his difference from all the rest of the Slytherin family. There were many pictures of Muggle motorcycles, and also (Harry had to admire Sirius's nerve) several posters of bikini-clad Muggle girls. Harry could tell that they were Muggles because they remained quite stationary within their pictures, faded smiles and glazed eyes frozen on the paper. This was in contrast to the only Wizarding photograph on the walls which was a picture of four Hogwarts students standing arm in arm, laughing at the camera.
With a leap of pleasure, Harry recognized his father, his untidy black hair stuck up at the back like Harry's, and he too wore glasses. Beside him was Sirius, carelessly handsome, his slightly arrogant face so much younger and happier than Harry had ever seen it alive. To Sirius's right stood Pettigrew, more than a head shorter, plump and watery-eyed, flushed with pleasure at his inclusion in this coolest of gangs, with the much-admired rebels that James and Sirius had been. On James's left was Lupin, even then a little shabby-looking, but he had the same air of delighted surprise at finding himself liked and included... or was it simply because Harry knew how it had been, that he saw these things in the picture? He tried to take it from the wall; it was his now, after all, Sirius had left him everything, but it would not budge. Sirius had taken no chances in preventing his parents from redecorating his room.
Harry looked around at the floor. The sky outside was growing brightest. A shaft of light revealed bits of paper, books, and small objects scattered over the carpet. Evidently Sirius's bedroom had been reached too, although its contents seemed to have been judged mostly, if not entirely, worthless. A few of the books had been shaken roughly enough to part company with the covers and sundry pages littered the floor.
Harry bent down, picked up a few of the pieces of paper, and examined them. He recognized one as a part of an old edition of A History of Magic, by Bathilda Bagshot, and another as belonging to a motorcycle maintenance manual. The third was handwritten and crumpled. He smoothed it out.

Dear Padfoot,

Thank you, thank you, for Harry's birthday present! It was his favorite by far. One year old and already zooming along on a toy broomstick, he looked so pleased with himself. I'm enclosing a picture so you can see. You know it only rises about two feet off the ground but he nearly killed the cat and he smashed a horrible vase Petunia sent me for Christmas (no complaints there). Of course James thought it was so funny, says he's going to be a great Quidditch player but we've had to pack away all the ornaments and make sure we don't take our eyes off him when he gets going.
We had a very quiet birthday tea, just us and old Bathilda who has always been sweet to us and who dotes on Harry. We were so sorry you couldn't come, but the Order's got to come first, and Harry's not old enough to know it's his birthday anyway! James is getting a bit frustrated shut up here, he tries not to show it but I can tell - also Dumbledore's still got his Invisibility Cloak, so no chance of little excursions. If you could visit, it would cheer him up so much. Wormy was here last weekend. I thought he seemed down, but that was probably the news about the McKinnons; I cried all evening when I heard.
Bathilda drops in most days, she's a fascinating old thing with the most amazing stories about Dumbledore. I'm not sure he'd be pleased if he knew! I don't know how much to believe, actually because it seems incredible that Dumbledore


Harry's extremities seemed to have gone numb. He stood quite still, holding the miraculous paper in his nerveless fingers while inside him a kind of quiet eruptions sent joy and grief thundering its equal measure through his veins. Lurching to the bed, he sat down.
He read the letter again, but could not take in any more meaning than he had done the first time, and was reduced to staring at the handwriting itself. She had made her "g"s the same way he did. He searched through the letter for every one of them, and each felt like a friendly little wave glimpsed from behind a veil. The letter was an incredible treasure, proof that Lily Potter had lived, really lived, that her warm hand had once moved across this parchment, tracing ink into these letters, these words, words about him, Harry, her son.
Impatiently brushing away the wetness in his eyes, he reread the letter, this time concentrating on the meaning. It was like listening to a half-remembered voice.
They had a cat... perhaps it had perished, like his parents at Godric's Hollow... or else fled when there was nobody left to feed it... Sirius had bought him his first broomstick... His parents had known Bathilda Bagshot; had Dumbledore introduced them? Dumbledore's still got his Invisibility Cloak... there was something funny there...
Harry paused, pondering his mother's words. Why had Dumbledore taken James's Invisibility Cloak? Harry distinctly remembered his headmaster telling him years before, "I don't need a cloak to become invisible". Perhaps some less gifted Order member had needed its assistance, and Dumbledore had acted as a carrier? Harry passed on...
Wormy was here... Pettigrew, the traitor, had seemed "down", had he? Was he aware that he was seeing James and Lily alive for the last time?
And finally Bathilda again, who told incredible stories about Dumbledore. It seems incredible that Dumbledore..
That Dumbledore what? But there were any number of things that would seem incredible about Dumbledore; that he had once received bottom marks in a Transfiguration test, for instance, or had taken up goat charming like Aberforth...
Harry got to his feet and scanned the floor: Perhaps the rest of the letter was here somewhere. He seized papers, treating them in his eagerness, with as little consideration as the original searcher, he pulled open drawers, shook out books, stood on a chair to run his hand over the top of the wardrobe, and crawled under the bed and armchair.
At last, lying facedown on the floor, he spotted what looked like a torn piece of paper under the chest of drawers. When he pulled it out, it proved to be most of the photograph that Lily had described in her letter. A black-haired baby was zooming in and out of the picture on a tiny broom, roaring with laughter, and a pair of legs that must have belonged to James was chasing after him. Harry tucked the photograph into his pocket with Lily's letter and continued to look for the second sheet.
After another quarter of an hour, however, he was forced to conclude that the rest of his mother's letter was gone. Had it simply been lost in the sixteen years that had elapsed since it had been written, or had it been taken by whoever had searched the room? Harry read the first sheet again, this time looking for clues as to what might have made the second sheet valuable. His toy broomstick could hardly be considered interesting to the Death Eaters... The only potentially useful thing he could see her was possible information on Dumbledore. It seems incredible that Dumbledore… what?"
"Kreacher's Tale", Deathly Hallows

В чем заключается особенная прелесть таких вот романов в романах - так это в просторе для домысливания, и даже не только потому, что это просто бесконечный кладезь фанфиков, отчасти намного лучше, чем фанфики о главных героях. Другой такой кладезь - это легенда об Основателях Хогвартса. Мы знаем о них, вроде, совсем немного, по крайней мере по сравнению с другими героями. Однако если насобирать разброшенную по текстам информацию, плюс Поттермор, материала наберется еще для одного романа. И за холодными статуями и безмолвными символами проблескивают живые герои, объемные и полноценные. Чего стоит одна только история дочери Ровены и Кровавого Барона! Это ж Грозовой Перевал, Шекспир и половина шотландских баллад в двух абзацах! Если бы Роулинг принимала заявки на новый роман о мире Гарри Поттера, я бы, без сомнений, попросила написать обширный, полнокровный роман об Основателях страниц на тыщу пятьсот. Есть там невероятный потенциал, есть. Я уже молчу про то, сколь интересно было бы увидеть этот самый мир в другое историческое время.
nel6: (liverpool fan)
Фергюсон? Сэр Алекс?.. *мысль полудохлого фанат Ливерпуля* Оживиться, что ли... Но я даже не спрашиваю, как же теперь МЮ, у меня вообще просто вопрос, епт, а как же теперь. Я, вот, думала, что он только как Корлева. Тапками вперед. Лет через двести. Но противникам МЮ радоваться рано, равно как рано убиваться фанатам, сэр Алекс остается в клубе, и сколько бы он ни говорил, что вмешиваться не будет, а лично мы ему не верим. Гггыгыгы. А уж тень его вообще останется навечно. Просто ушла очередная эпоха.
Кстати я тока щас сообразила, что он шотландец. Я все больше убеждаюсь, что все великие англичане шотландцы. Эх, пропиталась я духом, пропитааааалааась...
nel6: (gollum)
Как вы уже поняли по юзерпику, мну в восторге, да. Кроме того, что мну в восторге, мну может сделать, и сделает, три ремарки.
1. У Джексона были все. Были потрясающие Люди Средиземья. Были шикарные гномы Средиземья. Были прекрасные эльфы Средиземья (и я не приму здесь ни одного камня в Кейт Бланшетт, потому что Кейт - единственная женщина в мире, которая могла стать Галадриэлью. У нее в глазах бессмертная жизнь.) Были страшные и ужасные орки, гоблины, тролли и прочая и прочая. Были роскошные злодеи в виде Саурона и Сарумана. Настоящие маги, Гэндальф и теперь вот просто прелестный Радагаст (Ах, Радагаст...). И даже настоящие хоббиты. Но теперь... Теперь у него есть Хоббит. Главный герой Хоббит, вхарактерный, сельский, смешной и неуклюжий. Я люблю Джексоновского Фродо, но Фродо сам по себе главный герой эпоса, а балагурящий главный герой эпоса в кинематографе - это Уилл Смит. Нам такого не надо. Но "Хоббит" - не эпос, и вдруг главгер действительно мог стать настоящим кинематографическим хоббитом. И Фриман им стал... просто ХОББИТОМ.

2. Перед Джексоном стояла невероятная задача. И, как ни странно, звучала она не "переплюнуть ВК", а как раз таки "НЕ затмить ВК". Но не затмить так, чтоб было круто. Это очень, очень сложная задача, да хотя бы и из-за технического прогресса за эти девять лет. И он справился с ней на сто два процента. ВК - это эпос. И больше всего я боялась, что из Хоббита Джексон тоже сделает эпос, особенно как узнала, что будет целых три фильма. Но Хоббит оказался не эпосом ни разу. Это сказка. Веселая, смешная, страшная, яркая, немного дурашливая, немного пафосная сказка. Я безумно надеюсь, что дальше все продолжится в этом же духе. События ВК происходят после. И по сравнению с ними события Хоббита - это действительно лишь приключение, потому что ВК - это вопрос жизни и смерти для целого мира. Поэтому Хоббит не должен был стать ярче и серьезнее. И после него ВК все равно должен заставлять зрителя плакать и переживать, по-настоящему. ВК должен остаться венцом этого мира. И, если пойдет и дальше, он им и останется. И будет не фильм и приквел, а связная история, которая из веселой и страшной сказки претечет в серьезный, трагический эпос. *сплюнула три раза*

3. Я никогда, даже в глубоком детстве, когда заставляла маму перечитывать Хоббита по сто раз, а потом когда перечитывала уже сама, потому что именно на этой книге я научилась читать, так вот даже тогда я не могла себе представить Каменных Великанов. Как-то не понимала я этого, думала, это метафора. Чеееерт... Какие Каменные Великаны!!!

Бонусная ремарка. Голлум, все-таки, - одна из лучших ролей в истории кино. Хехе. Комьютерный персонаж - одна из лучших ролей в истории кино. Это просто невероятно.
nel6: (car girl)
Смотрела сегодня передачу про Осипенко, а сейчас по телеку Волочкова как кобыла скачет. И это на фоне того, что я много лет уже пытаюсь посмотреть хоть один современный, или даже классический, но нынешний баллет до конца, не выйдя из зала, и без плевков.
Боже, боже. Куда, куда оно ушло? Господи, почему так больше не танцуют? Нет, я знаю, знаю, про сдохшую школу, про безденежье, про жизнь в СССР и так далее. Но, боже, я знаю и то, что, если бы ты хотел, и сейчас были бы такие танцоры. Но ты не хочешь.
Это невероятная красота. Каждый жест, каждая тень, каждый звук. Это просто Красота, какой она должна быть.
nel6: (busy girl)
Помянули мы чего-то как-то с подругой Ренату. Дай, думаю, посмотрю пару интервью, все ж таки любимая русская женщина. И наткнулась на ее интервью, данное Земфире в крайне дружеской атмосфере об их совместном проекте. Сразу две любимые женщины в одном интервью - это ж счастье. Пусть полежит у меня. Странная она, конечно. Но какая ж шикарная женщина. Во всем, в каждом своем проявлении. Как мужики рядом ходят и не умирают, непонятно.

nel6: (surprise)
У меня с Кирой Муратовой непростые отношения, скажем прямо. Некоторые ее вещи меня пронзают насквозь, иные вызывают лишь отвращение. Но порой она выдает такие шедевральные зарисовки, что хоть плачь, хоть смейся. К примеру вот. Из фильма "Три истории". Это настолько в точку, что и сказать нечего.

nel6: (car girl)
Потихоньку разгребаю завалы.
Про Барселону я напишу отдельно, и далеко не лестно, да простят меня любители сего славного города. Но сегодня я покажу вам восьмое чудо света. Хотя не могу не заметить, что тот факт, что собор не достроен до сих пор при тех безумных деньгах, что они ежедневно зарабатывают на билетах, возмущает. Чудится мне, что строится он как в том фильме, цитата приблизительная:
- Как скоро починишь карету?
- До завтра, сударь.
- А за два дня?
- Тяжеловато будет, но сделаю.
- А за пять дней?
- Ну и задачки вы задаете, сударь.
- А за десять?
- Помощники нужны...


Ну да бог с ними, жалко только, что я, наверное, не увижу его завершенным. Жаль потому, что это будет невероятное зрелище.
Как часто бывает с известными произведениями искусства, мы видим их столь часто в репродукции, что знаем слишком много, чтобы поразиться. А поскольку дома Гауди, что мы посмотрели ранее, не произвели на меня особого впечатления, я, пока ехала в метро, была готова даже к тому, что, глянув на собор снаружи, не пойду внутрь. Мне стоило лишь выйти на улицу и бросить первый взгляд в сторону этого необъятного строения, чтобы понять, что я попаду внутрь, даже если придеться пожертвовать самолетом и возвращением домой.
Собор Святого Семейства потрясает двумя вещами. Первая - это то, что все это было создано одним человеческим мозгом. Это не только талант. Это не озарение. Это многолетний умственный труд фантастических масштабов. От одной мысли, что все это, от фундамента до последней завитушки на статуе, - плод человеческого разума, меня бросает в дрожь. Математический рассчет, инженерное искусство, архетиктурное видение общей картины, символизм, наполняющий каждый сантиметр строения, амбиции замысла и вся идея целиком. Я не видела ничего подобного. Я не могу себе ничего подобного даже представить. Один человек взял все, что христианство накапливало две тысячи лет, все светлое и лучшее, весь миф, всю сказку, всю мудрость, все надежды, все чаяния, и соткал из них невероятный шедевр, заключив в него каждую деталь и не упустив при этом из виду все целое. Более того, заключив не только то, что христианство уже успело накопить, но и то, что оно еще должно накопить в идеальном будущем, и чего, боюсь, никогда не накопит. Масштабы задумки, которые уже потрясают, хотя работа закончена лишь наполовину, поистене пугающи. И каждая деталь заставляет улыбнуться и задуматься. Я думала сначала как-то их все перечислить. То есть все те, что я успела заметить и осознать. Но это непосильный труд в рамках одного поста, об этом можно писать диссертации и новую Библию. Просто здесь надо ходить долго и медленно и смотреть, впитывать, не пропуская ничего. Я провела внутри более двух часов, и этого хватило только на поверхностный осмотр. Я представить не могу, какое это должно быть удовольствие для тех, кто имеет счастье работать над проектом.
Вторая вещь - это то, что при такой колоссальной мыслительной работе не потерялось главное - дух и душа. Наверное, дело в том, что в этой церкви не проливали кровь, не знаю. Но даже я, человек антирелигиозный, да еще и атеист в придачу, насквозь пропиталась светом, счастьем и благостью, о которых столько твердят верующие. В этом месте появляется ощущение, что во всем мире нет ничего плохого, вовсе. Что все, что происходит, - правильно, и играет свою роль в Замысле. Гауди магическим образом убрал из христианского мифа все страдание, претенциозность, боль, лицемерие, помпезность. Несмотря на удивительные масштабы, внутри все переполнено смирением и чистым счастьем высшего знания истины. Удивительное ощущение, с которым не хочется расставаться. Здесь религия не давит. Здесь она просто дает бесконечную надежду и чувство, что ты не одинок. Не из-за людей рядом. А из-за того, что ты - часть всего сущего. Наверное, это меня поразило больше всего. То, что находясь в месте, полностью созданном человеком, у меня появилось чувство, будто я нахожусь на лоне природы, куда не ступала нога человека, и где все пропитано жизнью.
Этот собор - это то, что надо увидеть в жизни. Просто нужно. Самому, не слушая чужих рассказов. Отдать этому месту как можно больше времени. Отрешиться от всего на свете. И просто насладиться собой и миром вокруг. Под спойлером много фото, но помните, что фото действительно не передадут и тысячной доли искусства, а про энергетическую наполненность этого места и говорить не стоит.
Последнее, что я могу добавить, это то, что я никогда в жизни не видела более красивого архитектурного творения, чем главный купол Собора Святого Семейства изнутри. Это само солнце.




IMG_4823
IMG_4832
IMG_4836
IMG_4995
IMG_4996

Чаша для омовения рук при входе. Настоящая ракушка.
IMG_4997
IMG_4998
IMG_5003
IMG_5006
IMG_5010

Даже в распятом Иисусе нет и тени страдания.
IMG_5011

Солнце. Или Бог, как вам будет угодно.
IMG_5017
IMG_5018

Четверо авторов Библии.
IMG_5023
IMG_5024
IMG_5026
IMG_5027
IMG_5029

Виды с одной из башен.
IMG_5037
IMG_5044
IMG_5046
IMG_5047
IMG_5048
IMG_5050

Детали постройки в музее.
IMG_5051

Голова самого автора, выполненная в его стиле одним из учеников.
IMG_5055

Обратите внимание на породу черепах. Те самые детали.
IMG_5060
IMG_5061
IMG_5065
IMG_5066

Profile

nel6: (Default)
nel6

April 2014

S M T W T F S
  1 2345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 09:19 am
Powered by Dreamwidth Studios