nel6: (candle girl)
Дорогие и любимые френдессы, кто празднует, с праздником весны вас!

Иногда я искренне завидую людям, прямо таки скажем большинству людей, которые реагируют на смену сезонов. Не черно завидую, а скорее с любопытством: интересно то, чего сам не знаешь. Моя флента, например, каждую весну пестрит счастьем и радостью по этому поводу. Потом счастье и радость, еще большие, проявляются в первый день лета. В процессе самого лета могут быть вспышки негодования по поводу холода или, напротив, жары, но в целом настроение у всех радостное. В сентябре многие делятся тем, как любят осень, однако уже в ноябре фленту охватывает пора депрессии, причем несчастный ноябрь не любят почему-то все вне зависимости от отношения к последующей зиме. Декабрь встречают радостно, предпразднично. Но ближе к февралю проявляются две возможные тенденции: или жалобы на затянувшийся холод, либо напротив, на то, что зима была слишком теплой. Я смотрю на это все со стороны с интересом, в первую очередь потому, что хотя бы так ориентируюсь во времени.
Я не реагирую на сезоны. Возможно, сказывается то, что разница между ними не так четко считывается в средней полосе Германии, как требуют мои гены, но это вряд ли. Мое настроение совершенно не зависит от погоды за бортом. Организм, разумеется, реагирует, причем всегда негативно: зимой я страдаю от холода, весной - от аллергии, летом - от солнца и жары, и осенью - от слякоти. С моим организмом лучше жить в вакууме. Однако в этом есть и положительная сторона - я привыкла к плохому самочувствию, связанному с погодой, и уже не обращаю на это внимание. Я могу быть одинаково счастлива в зной и пургу, и одинаково несчастлива в дождь или на солнце. Если у меня есть какой-то план, какая-то цель, меня не остановит даже метель. Но если цели нет, я могу безвылазно сидеть дома неделями в самую прекрасную погоду. Мне не везет, если желание прогуляться выпадает на дождливый и холодный день, потому что я одеваюсь и иду. Однако если я не хочу, никакой сладкий бриз меня туда не вытянет. Я не испытываю приливы счастья или удовольствия, или несчастья или неудовольствия от погоды или сезона. И не вижу какой-то особенно красоты в каком-либо из сезонов: узор на крылышках первых бабочек так же прекрасен, как и отраженное в лужах суровое ноябрьское небо. И то, и другое может вызвать восторг, и то, и другое может остаться совершенно незамеченным.
Мое восприятие времени делится на два вида: "времени катастрофически не хватает, оно летит как молния, аааааапляписец" (часто) и "время? А что это такое?" (редко и сейчас). И в том, и в другом случае я не замечаю дней, недель, месяцев. С трудом различаю день и ночь. Календарь для меня - символ абстракции. Я согласна с тем, что он нужен, в принципе, обществу, в целом. Но замечаю его только по понуканию. Жизнь я делю на отрезки. Это могут быть увлечения, это могут события, которые делят время на до и после. Я легко могу вспомнить, произошло событие Д до события Р или после события В. Но спросите меня, в каком это было году, и я зависну. Я не запоминаю свой возраст. Я когда-то уже рассказывала, что в моей жизни были две недели, когда я на полном серьезе не могла сообразить, 15 мне или 16. Я смотрела в паспорт, вбивала цифры в калькулятор, но не могла сориентироваться, надо ли считать полные годы, или тот, который пошел. Я думала, я схожу с ума. Потом прошло, но после этого я перестала отслеживать годы. Я забываю свой день рождения. Вот недавно покупала билет на трансляцию одной пьессы, третье июля, думаю, вроде что-то же было в этот день. Что именно у меня в этот день, я вспомнила часа через три. При этом я не забываю дат. Я помню даты. Только я не замечаю, что эта дата - сегодня. Я теряю время постоянно. Мне говорят, это было месяц назад, а я не могу поверить, мне кажется, дня два от силы. А иногда что-то кажется мне давно минувшим, а оно было на прошлой неделе. У меня странные отношения со временем. Как там пела Земфира, "кто-то меряет время часами, а я живу от зимы до зимы". Я б так жила. Если б зимы замечала.
nel6: (gazoline)
Я искренне хотела написать об актере и в одном посте обсудить все. Но оказалось, что, если вообще писать, то о фильмах в целом. Были б у него все фильмы как Стартрек... то я бы не писала вообще, конечно. Но Стартрек стоит в его фильмографии гордым особняком, а об остальном надо писать серьезно. Поэтому получится что-то типа Камберсерии постов. Все-таки очень удобная фамилия. Да, аватарка как бы символизирует мое отношение к тому факту, что я в рамках запланированной "небольшой рецензии" умудрилась накатать шесть вордовских страниц. Аффтар цветет и плодородит.

Что вы выбираете, свободу или безопасность?
Этот вопрос когда-то в рамках свободной дискуссии классу задал один преподаватель у нас в универе. Чисто гипотетический выбор, конечно. Ответ был показателным: класс разделился на коренных немцев и нас, всяческих эмигрантов из стран разной степени третьемирности. Мы все дружно сказали "свобода". Все немцы дружно сказали "безопасность". Если вы после просмотра Пятой Власти задались вопросом, зачем же херр Берг прям ТАК, вот вам ответ.

Я не смотрела Пятую Власть, когда она вышла, таким образом тоже внеся лепту в провал фильма в прокате. Я помню свою мотивацию: фильм о Джулиане Ассанже не заполитизированным быть не может. Причем мне было все равно, на чью стороны этот фильм мог бы встать - в данном случае меня не устроил бы никакой вид однобокости. Слишком уж быстро его сняли, слишком поспешно. Слишком уж громко у нем говорили еще до, собственно, съемок. Слишком уж рьяно плевался сам Ассанж, насколько позволяли ему стены Эквадорской амбассады. Все слишком. Я не хожу на такие фильмы.
Сейчас, когда прошло всего несколько лет после вспышки Викиликс, мы еще не можем в полной мере охватить и осознать то, что произошло. После каждой революции случается откат - это закон. Ни во время революции, ни во время отката понять масштабы происходящего невозможно. Время после отката - вот, когда делаются выводы. Порой нужно несколько поколений, чтобы посмотреть со стороны, чтобы оценить объективно, чтобы вынести исторический вердикт. Фильм? Да вы с ума сошли.
У меня очень двоякое отношение к Ассанжу и к тому прорыву, что он совершил. Я считаю этот прорыв гораздо более важным, чем частные вопросы вроде войны в Ираке. Это все важно, но это - частные вопросы. Вопрос Ассанжа - шире. Он не ограничен территориями, правительствами, институтами, кругом лиц, менталитетом, режимами. Это глобальный, общечеловеческий вопрос. Они назвали это вопросом пятой власти. Возможно, пускай будет вопрос пятой власти. Вопрос мира, в котором нет понятия... нет, даже не секретности. Иллюзии секретности.
Мы все знаем, что нам лгут, что от нас скрывают. Правительство, банки, финансисты, чиновники. Если кто-то этого не знает, он дурак, а дуракам, как известно, даже насильно глаза не раскроешь. Мы все знаем, что коррупция существует за всеми закрытыми дверями. Мы все знаем, что на войне ничто никогда не бывает так чисто и гладко, как нас пытаются убедить в новостях. И мы так же знаем, что правда лежит где-то между репортажем Первого Канала и репортажем Евроньюз, а то и вовсе вне. Прорыв Ассанжа не в том, что он открыл всему миру великую тайну "господа, нас, оказывается, обманывают!". Он в том, что наше знание "меня обманывают" стало публичным.
Знание - это не только свобода, не только власть, это еще и ответственность. Ответственность за свои решения, как решения знающего человека. Однако иллюзия секрестности - абстрактность знания "нам все лгут" - дает возможность всем сделать вид, что они ничего не знают. Не на что реагировать, нечего бояться. И можно спокойно продолжать покупать молоко марки Х. Однако в тот момент, когда на Викиликс появляются документы, вскрывающие коррумпированные схемы исландского банка, из-за воровства которого полетела экономика Исландии, и счета в котором имеет фирма Х, я - покупатель молока марки Х - начинаю нести ответственность. Не потому, что Я знаю. А потому, что ВСЕ знают, что я знаю.
Есть такая расхожая фраза,  выпущенная в мир, кажется, Томасом Манном, everything is politics. Даже ваше решение слить за собой унитаз или не слить - политическое решение, как и каждая не только слитая, но и выпитая вами капля воды имеет за собой целую систему водоснабжения, зависящую от конкретной политики конкретных лиц, которые спонсируются другими конкретными лицами на конкретные деньги с конкретных счетов, пополняющихся засчет конкретных кампаний и компаний, которые в свою очередь... и так далее. Любое ваше движение, любое решение, как активное, так и пассивное - уже политика. Но мы не думаем об этом, когда покупаем молоко марки Х, потому что мы не думаем о конкретике. Абстрактное знание "мне все врут" безобидно, как слепой котенок. Даже если оно заставит вас бойкотировать выборы или голосовать против всех - оно безобидно. Опасно знание конкретное. И когда все знают, что мой евро, отданный за молоко марки Х, пойдет на финансирование коррупционной системы, из-за которой рухнула экономика Исландии, я начинаю нести ответственность за Исландию. Надуманно? Притянуто за уши? Кого волнует один мой евро? Какую роль он играет в общем потоке? Да, именно это мы говорим себе каждый день, когда едим в Макдональдсе. Один я ничего не решаю. Но в том и дело: не я одна покупаю молоко марки Х. Не я одна ставлю крестик напротив определенной фамилии кандидата в президенты, который потом закроет глаза на бесчинства своих солдат в Афгане, "выполняющих протокол". И пролитая кровь в итоге - на моих руках. (Нет, я не гражданка Америки. Просто в данном случае обличительно-конкретное местоимение "ты" в качестве абстракции несколько грубовато.) Everything is politics, и все об этом знают, знают конкретно, в лицах, с явками и паролями, просто потому, что один слил, другой опубликовал. Простейшая схема, иллюзия защиты сливающего, маска, один пассионарий, пара помощников, один сайт, двадцать зеркал, три сервера, пара сотен фиктивных имейлов, и фундаментальный вопрос "что вы выбираете, свободу или безопасность". Трагедия в том, что демократия - это баланс между свободой и безопасностью, который никогда не может быть достигнут. Мы, наследники репрессивных режимов, мгновенно ответившие "свобода", осознаем ли мы ее последствия? Немцы, ответившие "безопасность", осознают ли они ее цену?
Конечно, прямо совсем хвататься за голову рано. Эквадорская амбассада, шведские дамы, раскладушка для Сноудена, кучка статей, много шуму, ожесточение цензуры - вот и все, что осталось от пассионарного прорыва. Пока что. Пока что можно особо не переживать. Много у вас знакомых, которые хоть раз читали документы, опубликованные на Викиликс? Много у вас знакомых, кто свое мнение об Ассанже базирует не на медийном освещении, а на прямой оценке материалов на его сайте? Вот и у меня никого (френдов, правда, не спрашивала). Проблема не в том, что люди не любят думать: тот факт, что они не любят думать, не значит, что они не думают вовсе. Порой даже кажется, лучше б думали меньше. И не в том, что люди не любят задавать вопросы: тот факт, что они не любят задавать вопросы, не значит, что они их не задают. Порой даже кажется, лучше б задавали поменьше. Проблема в том, что люди не хотят принимать решения и брать ответственность на себя. Люди не хотят думать о том, молоко какой марки лучше купить с точки зрения коррупции в исландском банке, да и кто знает, что происходит на деньги, которые мы может отдать за молоко марок А, В или С. Как я сказала, выводы делают не во время революции, и не сразу после нее. Однако возможно (и судя по сотрясающим прессу один за другим скандалам по поводу массовых прослушиваний, утечки личных данных и прочая и прочая, вполне даже вероятно) этот один человек со странным цветом волос открыл дверь в новую эпоху. И эта эпоха имеет равные шансы оказаться как эпохой улучшенной демократии и контроля над структурами, так и эпохой массового террора, нарушений всех базовых прав человека и полного отсутствия безопасности - ведь секретная информация в общем доступе доходит, естественно, и до террористов, и до моральных уродов, и до гораздо более страшных людей и организаций, чем террористы и моральные уроды вместе взятые. Более того, эта дверь дает в том числе и тем самым организациям и правительствам новые способы манипуляции и запугивания людей. Кот выпущен из мешка, но белый этот кот или черный - еще совершенно непонятно. Понятно только одно: несмотря на отсутствие у меня знакомых, которые хоть раз залезли бы на сайт Ассанжа, этого кота загнать обратно в мешок уже не получится. Не в век высоких технологий и информации, витающей в воздухе.
Я? Я лазила, да. И читала. Очень немногое, конечно. Но именно поэтому у меня такое двойственное отношение к Ассанжу. Одна часть меня, вопившая про "свободу" в ответ на вопрос, солидарна с ним в том, что пришло время массовой чистки везде и во всем. Вторая часть меня, задумавшаяся над ответом немцев в моем классе, видит всю опасность подобного метода слива неотредактированной информации. А третья часть меня понимает, что любая редакция уничтожает сам смысл подобного слива: информация становится властью только когда она конкретна. Четвертая же осознает и то, что Большим Братом может быть не только правительство, но и сам Ассанж и иже с ним, потому что доступность любой информации - это опасность и для меня лично в том числе. Вот она - дилемма.
В этом журнале стало преступно часто встречаться слово "постмодернизм". Так вот я вам скажу, что Ассанж - не человек, сидящий сейчас за стенами амбассады, а Ассанж как идея, как явление, как десятки тех, кто придут ему на смену, - вот это и есть тот самый постмодернизм. Окружающий нас со всех сторон каждый день без нашего на то желания и даже осознания. Мы сами должны думать, принимать решения, задавать вопросы и искать на них ответы среди тонн информации. Можно сделать вид, что этого не существует, это тоже решение. Можно продолжать верить любимой газете, которая все разложит по полочкам. Ну, подумаешь, она представляет интересы какой-нибудь партии, ну и что. Можно, пока еще можно. Но с каждым новым скандалом все сложнее.

А вот теперь про фильм. Дальше будут спойлеры, но не сюжетные - сюжет всем известен и сидит в амбассаде.
Поговаривают, поговаривают, что режиссер как-то признался, что фильм был политзаказом против Ассанжа. Типа на это ему дали деньги. Ну, на это так на это. Мы все знаем, как надо отвечать на вопрос "что хотел сказать автор". Однако про другое я могу сказать с большой внутренней уверенностью - почему фильм провалился. По той же причине, по которой люди не ходят на Викиликс. Вся эта история, растянувшаяся на несколько лет, мутна и мало понятна. Никто не скажет вам правду, никто не возьмет за руку и не проведет по лабиринту, показывая где плохие, а где хорошие. Если фильм был политзаказом, он должен был сделать именно это: взять зрителя за руку и носом ткнуть во все злодеяния Ассанжа и последствия его действий, да как следует приукрасить их, чтоб сомнений не осталось - вот оно, Зло нашего времени. Можно было ли так снять? Разумеется. Более того, фильм бы стал куда успешнее. Нет, конечно, куча народу его обплевала бы. Однако другая куча приняла бы его на ура. Можно было, конечно, не согласиться на политзаказ и снять другое кино, в котором проклинались бы чиновники, а Ассанж восхвалялся бы - вот он, Герой нашего времени. Нет, конечно, Джулиан Ассанж - реальный - из своей комнаты в амбассаде проклял бы и такой фильм, у него в принципе выбора нет, художественный фильм про него противоречит самой сути его как символа, в независимости от того, понравился бы такой фильм Джулиану Ассанжу как человеку. Однако такой фильм с радостью приняла бы другая куча народу, и он наверняка тоже был бы куда успешнее. Режиссер и его команда не сделали ни того, ни другого. Они не просто сняли кино о постмоденизме - они снали постмодернистское кино. В нем нет мнения режиссера или сценаристов о Джулиане Ассанже и Викиликс. Зрителю не дали ни одного ответа. Более того, задали вопросы, которые зритель, возможно, не успел задать себе сам. Они дали повествование глазами нескольких персонажей, но ни одну из этих точек зрения не сделали точкой зрения всего фильма. И зритель, и так запутавшийся в происходящем, вышел из кино, позвонил друзьям и сказал не ходить на такую невнятную муть.
Вот у нас есть Дэниель. Хороший парень Дэниель, который искренне хочет бороться за правое дело. Он восхищен и заинтригован Ассанжем, и ему кажется, будто вдвоем они смогут изменить мир. Он придумывает себе свой идеал Викиликс. Эдакая платформа справедливости, на которой путем публикации информации будут надирать задницы всяким мерзким и противным тиранам, однако при этом не пострадает ни одна муха. Немец. Немец до мозга костей: мы боремся за свободу только в рамках полной безопасности. Sicherheit - основа основ. Он верит в идеалы демократии. Он верит в добро и хороших людей. Он готов приносить в жертву свое время и личную жизнь, но в принципе не готов признать того, что любой вызов системе требует гораздо больших жертв, и не только от тебя лично. Он искренне думает, что Ассанж ему большой друг, и искренне обижается и расстраивается, когда тот в чате назвает его шизофреником. И он искренне верит в то, что совершает благое дело, удаляя платформу за спиной у ее создателя, пока тот выступает с речью по ящику. Как и в то, что такого кота, как Викиликс, можно загнать обратно в мешок, просто удалив платформу. Другими словами, Дэниель - трусливый дурак. Но с чистой совестью, со слезами на глазах и с уверенностью в своей правоте. В конце концов, он ведь борется за свой идеал Викиликс, правильно? Вон, даже Викиликс-тату себе сделал. Забыл только, что саму Викиликс сделал совсем не он. У него есть своя правда, и его можно понять. Встать на его сторону? Противно.
Или Ник, редактор Гардиана. У него тоже есть свои идеалы и принципы. Он борется за честную журналистику, он не боится бросать вызов сильным мира сего. Его героями являются первопроходцы Хансарда, которых повесили в свое время за публикацию речей в английском парламенте. Он первым произносит словосочетание "пятая власть" и вдохновенно вещает про то, что Дэниель и Джулиан открыли новую страницу в истории. Он старается помочь Викиликс занять достойное место среди новостных организаций и предлагает честную сделку. А когда Ассанж нарушает условия этой сделки, все же не отредактировав документы, Ник честно бледнеет и замечает, черт возьми, это монстр, и мы посадили его на пьедестал.  Есть у него своя правда? Есть. Только за ним стоят сотни работников Гардиана, конкретная политпартия, конкретная агенда, награды, имя, репутация, и все это терять он не собирается, он что, дурак? Он тоже борется за свои идеалы. Поддерживать его? Надоело.
Есть Сара, барышня из американского правительства. Милейшая женщина: два высших, пять дипломатических постов, 14 лет за границей. Она искренне беспокоится за жизнь своего источника и друга в Триполи. Она честно заявляет, знаете, если вам не нравятся уродливые картинки, не развязывайте уродливые войны. Она борется за безопасность честных американцев и их союзников, пытается защитить их данные. Самый страшный ее грех - обозвать президента Туркменистана дураком. Да господи, кто не называл президента Туркменистана дураком, я вас умоляю. Для нее Ассанж - зло похлеще терроризма. И это тоже правда, ее правда. У нее тоже есть свои идеалы, и она тоже борется за них как умеет. Выполняет свой долг, работает без перерывов на благо нации не покладая рук. И что, разве она не права, что на войне никогда не бывает все бело и пушисто? Права. Поддерживать ее? Недемократично.

Ну и, собственно, сам Ассанж. С ним, правда, все сложнее. Если остальные герои двухмерны, то он - четырехмерен. Я не зря назвала эту серию постов Камберсерией, конечно. Хвалебную оду лично Камбербэтчу я напишу потом, когда расскажу о нескольких ролях, чтоб было понятнее, пока скажу только то, что мне стало понятно где-то роли после пятой: он, определенно, является событием в кинематографе из-за феноменального мастерства перевоплощения и имитации. Поэтому в Пятой Власти нет Бенедикта Камбербэтча и нет его мнения о реальном Джулиане Ассанже. В фильме есть только Джулиан Ассанж в условиях данного фильма и данного сценария. Этот Ассанж не похож ни на актера, ни на другие роли этого актера, и если вообще на кого и похож, то только на реального прототипа, от чего знакомые этого прототипа периодически нервно крестились. Естественно, это альтернативный Ассанж. И этот Ассанж четырехмерен. Мы видим его в десятках проявлений. Слегка звезданутый айтишник с графикой из восьмидесятых, глупыми танцами и дурацкими привычками типа спереть чужой пиджак, открыть бутылку пива зубами или вытереть пальцы о брюки. Гениальный хакер, когда-то взломавший НАСА от нечего делать, с легкостью создающий платформу Викиликс. Борец за правду, готовый идти до конца, не скрывая своего лица и жертвуя личной жизнью и общением с сыном. Вспыльчивый эгоцентрик, готовый порвать с каждым из помощников и друзей за малейший намек на сомнение, которое он мгновенно расценивает как предательство. Эгоистичный манипулятор, с хитрым прищуром доводящий туповатого Дэниеля до истерики каждые пять минут. Невротик, доведенный практически до паранойи и шарахающийся от собственной тени. Он заикается на пресс-конференциях и презентациях, а потом берет себя в руки и вызывает овации. Он благодарит милую старушку из зрительного зала от всего сердца, а через пять минут хамит родителям Дэниеля. Он считает, что разбирается в людях, и поражается тому, что можно столько времени общаться с человеком и не замечать его настоящей сущности. У него трясутся руки и краснеет нос, когда он узнает о гибели своих друзей в Африке или смотрит видео из Ирака, но при этом он публикует материалы, наплевав на ту опасность, которой подвергает жизни множества людей. И так далее, и тому подобное, в том же парадоксальном духе. И все это вместе тонко и аккуратно сплетено в один совершенно цельный и категорически неоднозначный образ, намеченный взглядами, мимолетными жестами, еле уловимой мимикой, четко выверенными и в то же время совершенно свободными движениями в каждом кадре. Ему искренне симпатизируешь в одной сцене, а уже через минуту терпеть его не можешь. А потом снова симпатизируешь. И так по кругу. Есть ли у него своя правда? Разумеется. Стоит ли его поддерживать? Нужно как минимум сто раз подумать. Потому что одно можно сказать точно: безопасностью тут и не пахнет, а за свои идеалы он вполне может пройти по трупам. Пусть и в фигуральном смысле. А это всегда опасно. Я не знаю, насколько это было прописано в сценарии, особенно если история про политзаказ - правда. Но если это правда, им не стоило приглашать на эту роль Камбербэтча. Не, я понимаю, найти человека, который согласится сейчас сыграть Ассанжа, мягко говоря, непросто. Однако не стоило. Потому что созданный им образ слишком амбивалентен, слишком харизматичен, слишком магнитичен, чтобы стать Злом нашего времени. Впрочем, чтобы стать Героем нашего времени он тоже слишком. Он гораздо больше и интереснее этого: он просто крайне незаурядный человек. Могу ли я поверить, что такой человек, или похожий, мог открыть дверь в новую эпоху? Без сомнений.
И все же этот фильм не об Ассанже. Он даже не о Викиликс. В конце они сделали гениальный ход конем, дав слово альтернативному Ассанжу в посольстве. Глядя в камеру, он, после постмодернистской речи про правду и пренибрежительных отмашек от самого фильма со словами "все ложь", серьезно, с нажимом говорит: "все дело в вас, только в вас". Потом, правда, хитро улыбается и добавляет: "ну, и совсем немного во мне". Пускай, но разве что совсем немного.

Прямо подмывает продолжить постмодернисткую традицию и дать вам самим решить, понравился мне фильм или нет, но не буду. Да, понравился. Два раза просмотрен на одном дыхании, будет просмотрен еще не раз. Я понимаю, почему он провалился. Я понимаю, почему его ругают. По всем тем причинам, по которым мне он так нравится. Так всегда получается, че уж тут. Может ли он не понравится? Да. Надо ли его смотреть? В обязательном порядке.
nel6: (eye)
Ей-богу, смотреть "Шерлока" стоило даже и только ради того, чтобы почитать потом дискуссии. И я даже не только иронизирую. Люди, которые дискутируют на темы деконструкции и постструктурализма? Это счастье, скажу я вам. Это не обычное "нравится - не нравится". Это даже помогает читать Дерриду, читать которого мало удовольствия. Однако говорят в основном о приемах деконструкции именно в третьем сезоне. Они там, бесспорно, есть, и в огромных количествах. Но правильно ли думать, что это новшество третьего сезона? И что там вообще происходит? В итоге, мну попытался разобраться сам. Потому что чего, собственно, хочет-то постмодернизм? Он хочет, чтобы поглощающая сторона - читатель, зритель, слушатель - сам принимал участие в вычленении смысла из художественного произведения, а не сидел, сложив ручки, в ожидании, когда ему разжуют и в рот закинут. Человеческая лень, правда, загубила шансы постмодернизма на завоевание широких масс, и классические виды повествования продолжают доминировать, но мы не будем этому потакать. Под катом оченьмногабукофф.

Немного о деконструкции в качестве вступления. За пару десятилей до постмодернизма в структурализме вывели простейшую истину: в определенной системе координат (и разумеется, речь в первую очередь шла о языке, как начале всех систем) знак состоит из обозначающего и обозначаемого, signifier and signified. Связаны они между собой условно и произвольно. То есть, слово "стол" не имеет к самому предмету никакого отношения, поэтому в других языках стол называется иначе. Соответственно, дефинировать знак можно только через отрицание: "стол" потому "стол", что не "стул". Это принцип дифференциации, или как оно там по-русски, принцип различия, "а и не-а", выведенный еще Аристотелем как основа западной философии. Структурализм первым начал ставить под сомнение эти незыблимые истины, представив понятие знака. Простейшая идея.
Постструктурализм пошел дальше, задумавшись о том, что писал еще Ницше: любая правда перестает быть правдой сразу, стоит только ее как-то обозначить. Координаты коммуникации всегда условны. Например, два листика с дерева всегда разные, они никогда не идентичны. Они - не одно и то же, а значит, по идее, они должны обозначаться разными signifiers. Однако человек идет на условность, называя "листом" все похожие предметы, потому что иначе передача информации была бы невозможна. Постструктуралисты наложили эту идею на идею структурализма и получили еще одну простейшую истину: оказывается, не только signifier, но и signified произвольны и условны, а значит не только принцип дифференциации (как, кстати, и принцип четырех причин Аристотеля) можно и нужно поставить под вопрос. Я не буду тут углубляться в Дерриду, это неблагодарное занятие, особенно когда дело доходит до времени и пространства, это в данном случае не важно. Единственное, что волнует нас в отношении сериала "Шерлок", это деконструкция знака и понятия. Понять это на примере стола очень сложно, потому что стол - он и в постструктурализме стол. Нет, конечно, и о столе можно подискутировать (ибо что есть стол, тоже вопрос дефиниции), но это излишне. Намного проще взять не предмет, а идею. Пусть будет "справедливость". Разумеется, есть какая-то абстрактная идея справедливости. Однако когда доходит до конкретики, быстро становится ясно, что понятие это - крайне условное, зависимое от бесконечного количества факторов, навязанных стереотипов, принятой шкалы ценностей и так далее. В свою очередь, все эти факторы тоже зависят от других факторов. Таким образом, понятие "справедливость" не отображает саму идею справедливости, а является лишь очередным знаком, как и слово "справделивость", просто на другом уровне. Другими словами, мы от чистой идеи всегда отделены двумя рубежами: системой знаков и системой понятий. Это очень упрощенно, конечно. Но работает это прекрасно. Собственно, все символы так или иначе всегда подлежат деконструкции (методу теории постструктурализма), потому что означают разные вещи в разных системах, которые в свою очередь означают разные вещи в разных системах. К какому выводу постструктуралисты таки пришли в итоге? Каждый текст - это не только набор слов, но еще и набор понятий. Слова уже отдаляют нас от понятий. Понятия же отдаляют нас от смыслов. При этом, разумеется, об авторе никто не говорит, автор умер давно, еще у Барта, вопрос "что хотел сказать автор?" уже просто неприличен. Вопрос не в том, какой смысл автор хотел вложить в понятия через слова, а в том, как эти слова будут поняты или могут быть поняты. А значит поиск смысла возможен только и исключительно через деконструкцию, при этом зритель/читатель/слушатель является таким же maker of sense, как и само произведение (не автор! подчеркиваю, автор в постмодернизме отсутствует. Физически присутствует, а метафизически - нет.)То есть, каждый текст имеет бесконечное количество смыслов (способов прочтения). "Правильное" понимание может быть лишь навязанным извне, прийти же к пониманиЯМ можно только через декунструкцию. Радикалы даже утверждали, что, поскольку смыслов бесконечное количество, то смысла нет вовсе. Но так глубоко мы не пойдем.

Теперь об интерпретациях и уже моих личных взглядах на проблему. По сути, если смотреть широко, то любая интерпретация - уже как минимум деконструкция первого уровня (уровня знака), даже самая близкая к оригиналу. Для себя я делю фильмы на две категории: экранизации и адаптации, от "перенести оригинал на экран" и "адаптировать оригинал под сценарий", при этом первое - это деконструкция первого уровня, второе - второго. Адаптация всегда, неизбежно, встретит критику, потому что не все будут в восторге назвать стол "стулом". Итальянский фильм "Ромео и Джульетта" и американский "Ромео + Джульетта" - одинаково блестящие фильмы, однако первый - экранизация - является признанной классикой и вообще, а второй - адаптация - до сих пор вызывает споры. Точно так же, как постановку "Макбета" с Маккелленом и Денч критиковать просто дурной тон, потому что это классика и вообще (а не только потому, что критиковать нечего), а фильм Куросавы "Кровавый Трон" по "Макбету" непрост для восприятия и приятия и вообще "Макбет" ли это (хотя критиковать в нем точно так же нечего). Надо, однако, осознавать одну простую вещь: деконструкция - это не вольное использование оригинального материала. Любой анализ - а мы условимся, что каждая интерпретация тоже является в своем роде результатом анализа оригинального произведение, поскольку без анализа невозможно интерпретировать, - всегда должен так или иначе оставаться в рамках анализируемого произведения. При этом важно, на мой взгляд, понимать еще одну вещь: любая интерпретация существует в двух ипостасях - как анализ оригинального произведения и как оригинальное произведение. Как анализ интерпретация является деконструкцией, как оригинальное произведение - совершенно необязательно, если оно не в жанре постмодернизма. Другими словами, фильм Куросавы мы можем рассматривать как интерпретацию Шекспировского "Макбета" и задавать себе вопросы, на какие составляющие Куросава разложил оригинал, что он заменил, что оставил, как перенес пьессу в условия другой культуры и голубого экрана, получилось ли у него это, осталось ли оно близко к оригиналу, или же оригинал был разложен на винтики, и так далее. А еще мы можем совершенно спокойно забить на Шекспира и анализировать "Кровавый Трон" как социально-критический фильм о самураях в шестнадцатом веке, который просто взял за основу сюжет бессмертной Шекспировской трагедии, как удобный для достижения поставленных целей. Собственно, конец вступления, переходим к "Шерлоку".

Что всегда делали и делают сценаристы "Шерлока"? А ничего принципиально нового. Они деконструируют. Говоря человеческим языком, они ломают стереотипы. Нам на данный момент показали три уровня дуконструкции, по одному на сезон. Все очень просто и здесь, идет деконструкция идеи "Шерлок Холмс". При этом, как бы они не перекручивали оригинал, они четко для себя определили, что из оригинала останется нетронутым. Я уже писала, что они снимают Дойля, как бы парадоксально это ни звучало. В основе всех сюжетов и характеров лежат сюжеты и характеры Дойля, и даже атмосфера современного Лондона неизбежно переплетена с викторианским духом - локации, декорации, цветовая гамма, вот-вот туман наползет. Да, они могут сколько угодно перемешивать ингридиенты Дойля и перетасовывать их до полной неузнаваемости, но рамки остаются нетронутыми. Сериал деконструируют Дойля, будучи, естественно, и анализом Дойля, и оригинальным произведением, как любая интерпретация.

В первом сезоне они остались на первом уровне дуконструкции, уровне знака или слова. То есть, они деконструировали то, "что" мы понимаем под Шерлоком Холмсом. Как говорил Гэтисс, "мы хотели стряхнуть с него пыль и развеять туман". Они даже не были первыми, кто это сделал, до этого уже была как минимум одна версия "осовремененного" Шерлока Холмса, если не ошибаюсь, в 50-ых. Берется знак, разбивается на обозначающее и обозначаемое, обозначающее меняется или заменяется: вместо плаща пальто, вместо трубки никотиновые иньекции, и так далее по всем пунктам. Меняется антураж Шерлока Холмса, все еще относящийся к знаку: век, технологии и прочая. Под эти перемены адаптируется сюжет. Причем адаптируется не по принципу "оставляем основу, меняем детали", а ровно наоборот. Не в "Этюде", конечно, "Этюд" вообще каноничен до неприличия и громких возгласов зрителя еще на середине фильма "да таксист же, ну ты че, книжек про себя не читаешь??". Однако в двух других сюжет получается практически оригинальным, а вот деталей из Дойля завались. Собственно, на этом вся эта жутко сложная казалось бы деконструкция заканчивается. Первый сезон - прост и каноничен. Это действительно детектив, причем не очень сложный, плюс экранизация дружбы Шерлока и Джона. По сути, это совершеннейший такой Шерлок Холмс и все. Однако уже этот первый уровень деконструкции разделил зрителей на тех, кому понравилось, и тех, кто посчитал это непотребством и плевком в святой образ. Так всегда бывает с адаптациями, как я говорила, это неизбежно. И на этом можно было бы остановиться и клепать по пять сезонов в год на сто серий. Однако они пошли дальше.

Второй сезон является деконструкцией второго уровня, того, "как" мы понимаем идею Шерлока Холмса. Это "как" в первом сезоне осталось нетронутым: детектив и приключенческие истории. Однако уже со звонком Ирэн на мобильник Мориарти в качестве обоснуя бассейна все пошло не туда. "Белгравия" не является детективом и крайне условно - приключенческой историей. Не все, что запутано, - приключение, и не везде, где есть трупы, - детектив. Понятие жанра Шерлока Холмса деконструируется, становясь внезапно то ли сатирой, то ли комедией, то ли мелодрамой, то ли черт знает чем еще. При этом параллельно у нас продолжают происходить более мелкие деконструкции первого уровня - например, Ирэн. Это путает, согласна. Появляется ощущение, что это как бы уже не совсем Шерлок Холмс. При этом, что блестяще, канона не стало меньше, его стало даже больше: больше деталей, а уж первая часть "Белгравии" так вообще чуть ли не дословный перенос "Скандала в Богемии" на экран. Однако понятие все равно пошатнулось. В "Собаках" это только усугубляется, в основом на сюжетном уровне. Во-первых, это не детектив. Это триллер. Во-вторых, вся канва у нас осталась каноничной - миф, имена, болота, Генри Рыцарь, hound; а вот принципиальные основы сюжета - родственник Генри, гоняющийся за его богатством с помощью живой собаки, - уничтожены на корню, причем нас запутывают именем Стэйплтон. Я бы даже сказала, что в "Собаках" знака Шерлока Холмса больше даже чем понятия, но это непринципиально. "Рейхенбах" же окончательно деконструирует детектив и приключенческую историю, заменяя ее криминальной драмой. Это практически фильм "Схватка" с де Ниро и Аль Пачино, и язык не повернется приплести сюда слово "детектив". И нет, это, конечно, не "Рейхенбахский водопад", воспринимать который как хоть какую-то драму я лично не могу. Ну, разве что как трагедию, ибо главгер умер вроде как.
Как и было неизбежно, кто-то отказался воспринимать такую деконструкцию. Кому-то сезон показался слабее, кому-то - менее каноничным, кому-то еще что. Если в первом сезоне сценаристы сломали стереотип о том, каким должен быть герой Шерлока Холмса, то во втором - чего ждать от фильмов о Шерлоке Холмсе.

Соответственно, в третьем сезоне нужно было идти дальше, деконструировать что-то еще. Но что? И они сделали ход конем. Ведь деконструкция - это метод анализа. И когда анализ уже деконструировал и знаки, и понятия, то ему больше не остается ничего, кроме как деконструировать... нет, не смысл. Смыслов бесконечное количество, как их деконструировать. Однако анализ всегда может деконструировать самое себя. Вообще, хороший анализ это всегда делает, в первую очередь для подтверждения своих же тезисов. Контр-аргумент как подтверждение аргумента. Вот они и деконструировали уже не Шерлока Холмса Дойля, а сериал "Шерлок". Другими словами, сломали наши стереотипы о том, каким должен быть этот сериал.
И в первую очередь уничтожили "любование гением за работой", незыблемое с самой первой встречи Джона с Шерлоком. Оказалось достаточным просто сменить POV, чтобы мгновенно разрушить всю стройную конструкцию. Самое большое, на мой взгляд, отличие - это течение рассказа, то бишь мыслительного процесса POVa. Много говорят о том, что рассказы слишком запутанные, все время прыгают туды-сюды... Ну, лично я вообще не вижу ничего запутанного. Флешбэки? Прыжки во времени? Замедления и ускорения? Ну мы ж не первый раз кино смотрим, все это было придумано давно и использовано много раз. Однако здесь действительно нарочито создается ощущение хаотичности рассказа (например, в третьей серии сцена с Мэри и Джоном на Рождество в доме Холмсов, которая прерывается двумя флешбеками из Бейкер-стрит, в то время как пустой дом, непосредственно Бейкер-стрит предшевствоваший, нам показали еще до Рождества. Понятное дело, что гораздо проще было показать линейно: пустой дом, разговор в квартире Шерлока, дом Холмсов.) Однако фильмы эти как бы рассказывает Шерлок. Очень интересно в этом плане посмотреть, как написан рассказ в блоге Джона от лица Шерлока, про алюминевую дубину или что там. Ровно точно так же. Его надо прочитать пару раз, чтобы понять, что где кому кто сделал. В отличие от остальных рассказов, написанных от лица Джона, где все идет по принципу "факт А - вопрос А - ответ А - факт Б - вопрос Б - ответ Б". Ну да, я считаю блог Джона продолжением сериала, и никак иначе, в нем, вон, объяснили почти все дела, упомянутые Шерлоком в "Знаке Трех", например. Так вот, Джон мыслит линейно, цепочкой, логично, потому что если события у него не выстраиваются в логическую цепочку, у него остается одно ХОЛМСШТАЭТО?? Шерлок мыслит совсем иначе, паутиной. Нам это даже показали: одновременное общение в нескольких окошках чата. Мы все так делаем. Мы все работаем сразу в нескольких вкладках, прыгая с одной на другую. Он так мыслит, потому что его мышление - ассоциативное, он постоянно обрабатывает огромное количество информации по параллельным каналам, почему и умеет в итоге связать все воедино, в отличие от Джона, который видит все то же самое, но не понимает, пока Шерлок не выстроит для него все в цепочку. Вот этот сезон нам, собственно говоря, так и показали. Прыжок туда, прыжок сюда... Шерлок вообще не очень правильный рассказчик, поэтому мы через Джона и переспрашиваем его по сто раз после его "очевидно же". Только тут Джон уже не переспрашивает: он не может переспрашивать в голове Шерлока, Шерлок эти вопросы удаляет сразу за ненадобностью. Поэтому, кстати, по сути-то сами истории оказались гораздо менее закручены, чем "Большая Игра" или "Белгравия" - мы должны понять их сами. Задача, в итоге, довольно проста, потому что нам сказали абсолютно все и выстроили историю ясно и понятно. Но не линейно, деконструировав таким образом свой собственный же способ рассказа историй из первых двух сезонов.
К тому же, некоторые столь любимые многими зрителями моменты из-за смены рассказчика ушли в тень. Читала, что, мол, броманса тут почти нет, что, Джону уже плевать на Шерлока из-за этой его Мэри? Мэри тут ни при чем. Тут даже Джон ни при чем. "Броманс" и "голубая тематика" упоминаются ровно два раза за сезон, миссис Хадсон еще до возвращения Шерлока и Магнуссеном с его "John Watson is your damsel in distress", причем второе упоминание крайне косвенно. И это после того, как в предыдущих сезонах Джон голос себе сорвал, доказывая всем, что он не гей. Куда оно исчезло, возмущаются многие зрительницы и немногие зрители. Никуда. Просто Шерлоку плевать с высокой колокольни, что там кто думает про него и Джона, поэтому эта тема в его мире не имеет ни малейшей релевантности, в то время как для Джона тема неприятная и раздражающая, и на каждое упоминание он реагирует бурно. Я понятия не имею, осознавали они это, когда писали, или это произошло само собой, стоило им начать писать из Шерлока, но вот такие незаметные на первый взгляд детали заставляют меня визжать от восторга. Но я немного отвлеклась от темы.

Вторая жертва деконструкции вытекает напрямую из первой. Это в мире Джона каждая история имеет начало и конец. В мире Шерлока все они связаны между собой, все они - часть его чертогов разума. В итоге, мы действительно получили не три отдельных фильма, как было с первыми шестью (которые, если опустить некоторые детали, можно смотреть отдельно и без привязки к другим, практически ничего не потеряв), а один большой. Это очевидно даже по тому, как начинаются вторая и третья серии - с обозначения временных рамок: "18 месяцев назад" и "я Шерлока месяц не видел". Уже невозможно отделить их друг от друга, потому что в первом случае возник бы вопрос "18 месяцев назад от чего", во втором "что было месяц назад". Также вызов Магнуссена на ковер правительственной комиссии произошел еще в первой серии, или сразу после нее - нам анонсировали комиссию бегущей строкой по телевизору, когда сообщали, что Шерлок жив (детали, детали, детали....) И вся история растягивается именно на три серии - история одного возвращения и одной женитьбы. Причем развивается она совершенно классически: условия задачи - весело - очень весело, но что-то не то - внезапный кризис - решение кризиса. Так снята половина фильмов и написана половина книг. Но разбив это на три серии, а сами серии расколотив на отдельные перемешанные куски, авторы не дали зрителю принять обычную позу - слушателя, которому рассказывают историю, - а заставили его самого сложить паззл. Паззл вполне простой. Но сам факт уже выбил почву из-под ног.
Ровно как и линейность мышления, и четкие рамки историй, Шерлоку чуждо разделение на категории. Нет, у него в голове царит порядок, все по полочкам лежит, однако все это, как я говорила, связано друг с другом, иначе он не мог бы выуживать нужное с разных полок и складывать их воедино. В мире Шерлока Холмса не может быть четких жанров: тут у нас детектив, тут у нас комедия, а теперь драма, а ну-ка все дружно достали платочки. Шерлок - это ходячая деконструкция сам по себе, он не принимает никаких конвенций и конструктов, зашоренность взглядов ему неведома, и проиллюстрировать это можно только полной деконструкцией самого кино. Вот мы и получили кино БЕЗ жанра. Народ ломает кучу копьев, пытаясь продавить свое видение жанра, но здесь нет жанра. Само понятие жанра противоречит деконструкции, которая призвана эти жанры редефинировать и разбирать на составляющие. Нет, то, что это драма - такая большая жизненная человеческая драма - это понятно, я это уже расписала. Но это не драма как жанр (хотя что такое жанр драмы, лично я вообще смутно представляю, ехехе). Здесь намешаны практически все жанры, которые в принципе существуют, а мы же помним, где чего-то бесконечно много, того там нет вовсе. Это первое, что я видела, безжанровое кино. Это даже не жанр постмодернизма - деконструкция здесь происходит в рамках анализа Дойля и анализа анализа Дойля, однако как самостоятельное произведение третий сезон никакой не постмодернизм и близко. Нельзя называть постмодернизмом все, где есть флешбэки и неоднозначный конструкт рассказа, ей-богу. Лично мне оно не мешает, ровно наоборот: в жизни жанров тоже нет. Но я понимаю, почему многие чувствуют себя потерянными. И это при том, что по сути-то история развивается довольно просто и классически, как я уже говорила. Но непонимание того, а какой реакции, собственно, от нас ждут, а надо нам смеяться или плакать, может напрягать, да. Без конструктов вообще трудно. Шерлоком быть трудно.
Кстати, возможно, в виде небольшого отступления, но тоже в тему отсутствия законченности и обособленности серий. По сути-то даже сам по себе сезон не является самостоятельной единицей. Он - это окончание "Рейхенбаха". "Рейхенбах" закончился только с отлетевшим самолетом... И, сцука, тут же пообещал вернуться, хехехе. Они все-таки дикие и взбесившиеся тролли. Они таки заставили людей продолжать обсуждать "расскажут нам каконэтосделал или нет". С первой минуты первой серии Шерлок пытается вернуться в мир-до-Рейхенбаха, и ничерта у него не получается. А потом он умирает, уже практически совсем по-настоящему, и возвращается туда, на крышу: синяя гамма (водопад, водичка, синенькое, вся сцена на крыше откровенно синяя засчет неба и света), враз сменившая привычную гамму "Последнего Обета", та самая музыка, что играла во время падения, ну и Мориарти с его "off you pop", конечно. Падение длиною почти в три года, возврат в отправную точку. Мне реально интересно, что они сделают с "Рейхенбахом" в четвертом сезоне. По идее, сейчас Шерлок вернулся в мир полностью, но вернул его туда опять же Мориарти... Тьфу, сама запуталась. О каких жанрах и линейностях повествования может идти речь, они размазались об асфальт сезон назад.

Последним, контрольным выстрелом деконструкции того, что мы привыкли считать сериалом "Шерлок", стали, как ни странно, эмоции. Я после первого просмотра "Последнего Обета" пребывала в глубоком ступоре, но совершенно не из-за истории. История там проста и взята точно из Дойля, просто таки опять почти слово в слово. Да и то, что с Мэри что-то не так, понятно было всегда. Я, правда, думала, что дело в ее семье, а не в ней, но с точки зрения сюжета это меняет немного. С точки зрения эмоций, однако, - еще как. В ступоре я была от того, что в рамках, в общем-то, развлекательного шоу они пошли на тотальный психологический пиздец, разнос и полный ахтунг. Наверное, убей они невинную Мэри, было бы как-то попроще. Я подумала, что поняла что-то не так, поэтому решила вынести вердикт, только пересмотрев. И оказалось, что я подумала о троллях даже лучше, чем они были, а я уже подумала о них плохо. Ведь по сути они нам в третьей серии, да и во всем сезоне, взяли и откровенно показали, насколько надломлены внутри все персонажи. Персонажи детективного сериала, в котором по определению не должно быть никаких психологических завихрений в головах главных героев, только у маньяков. Сцены на Бейкер-стрит с разговором на троих и прощание у самолета вообще смотреть невозможно, появляется ощущение, что их вот-вот или разорвет на куски, или они дружно лягут рядком и тихо испустят последнее дыхание. Этого определенно не должно было быть в сериале про Шерлока Холмса, и даже в сериале "Шерлок". Но оно там есть. И для этого хватило просто поставить их всех в кризисную ситуацию. Магнуссена ввести.
Тролли сделали очень интересную вещь в этом сезоне, с чертогами разума. Раньше у нас никогда не было прямого доступа к эмоциям Шерлока, настолько, что даже принято было считать, что эмоций у него нет. То, что они там есть, очевидно было с первого сезона. Равно как и чувства, и даже, о ужас, сантименты. Но показывали нам их через отражение - Джона. По сути, нам даже не показывали мышление Шерлока, только отражение в его словесных объяснениях. Единственной попыткой были те самые чертоги разума в "Собаке", однако там, как оказалось, все было слишком просто и графично. Его мышление и его эмоции так или иначе оставались для нас некоей энигмой, тайной, как сказала миссис Хадсон, кто ж там знает, что происходит в этой странной голове. Ну вот. Теперь мы знаем. Во всех подробностях. И оказалось, что в чертогах разума у него - этой мыслительной машины - эмоции. Чувства. Сантименты. Собачка усыпленная, второе "я" на цепи, язвительный старший брат. А еще нехилое воображение - вон как живо представил себе свой собственный труп. То есть, чертоги разума оказались практически альтернативной реальностью. Были ли они такими в предыдущих сезонах? Конечно, собака там явно еще в глубоком детстве оказалась. Играли ли они такую роль? Нет. Критики "очеловечевшегося" Шерлока правы - в третьем сезоне он определенно испытывает намного более сильные эмоции, чем раньше. Потому что раньше его мир был замкнут и стабилен: Майкрофт, Джон, работа, Бейкер-стрит. Женщина, конечно, выбила немного из колеи, но в целом все надежно, никаких стрессов. Потом случился Ричард Брук, и весь этот устойчивый мир рухнул к чертям. И оказалось, что его нужно строить заново. Мы никогда еще не видели Шерлока "не в своей тарелке", этого не было в сериале и не должно было быть, как считали мы. "У него всегда есть план". Но мы теперь знаем, что тролли делают со всем, чего "не должно быть" - они именно это и делают ("Шерлок не может любить танцевать", и обана). И этим самым вдруг объясняют нам, а почему, собственно, и Майкрофт и Шерлок так пренибрежительно отзываются об эмоциях. Да потому что мешают. Откровенно мешают думать и жить, становятся pressure point, которой у братьев Холмс быть не должно. Самая банальная точка давления из всех возможных - любовь. О любви этот сезон, о ней самой. Дружбе, приятии, прощении и всей неотрывно с этим связанной боли.
Сравните чертоги Шерлока с чертогами Магнуссена. Вот где чистый разум, вот где все категоризировано, четко, понятно, удобно и практично. Никаких собачег да Молли, одна сплошная картотека. Мы ценили Шерлока за холодный разум, не помраченный никакими человеческими глупостями вроде эмоций? Они и показали нам то, чего мы хотели: человека с ледяным разумом, свободным от каких-либо эмоций, кроме, разве что, садистского удовольствия. Вот они, идеальные чертоги Разума - пароли, явки, телефоны. Более того, они пошли дальше и показали, что таки да, такой разум всегда будет сильнее того, кто способен чувствовать. Циник, плюющий на всякую мораль и другие ценности, навязанные социумом. Отлично функционирующий социопат. Только почему-то никому бы не захотелось смотреть сериал про Магнуссена. На его фоне Шерлок - ну совсем человек, сплошные переживания, чувства, страхи, фи. Вот он, пик деконструкции. Деконструкция образа социопата. Только это не "другой" Шерлок, это тот самый, просто в кризисной ситуации, в "Рейхенбахе" он делал все то же самое. Здесь нам очень наглядно показали, просто носом ткнули в то, что нам казалось таким привлекательным. Ну, кто-то посчитал такого Шерлока теперь скучным. Ну что я могу на это сказать. Ну, вкусы... Я не знаю, как может не нравится Человек.

Самое забавное то, что через деконструкцию собственного сериала они вдруг вернулись к канону гораздо в большей степени, чем было во втором сезоне. Шерлок в третьем сезоне - это он и есть, тот самый Шерлок Холмс из книжек. То есть, деконструкция прошла полный круг, вернувшись обратно к оригиналу, только с другого боку и на новом витке. Странная, странная вещь этот третий сезон. Но какая-то... гениальная, что ли...
Если же говорить про то самое банальное "понравилось - не понравилось", то я могу сказать так. Нравились мне первые два сезона. Вот они мне реально откровенно нравятся, я получаю от них кайф, от того, как это сделано и снято и написано и сыграно и вообще. Третий сезон я люблю.

В конце хочу отметить одну очень интересную штуку. И даже сама не знаю, как ее пояснить. Да, на западе тоже есть люди, хоть и немного, которым первые две серии третьего сезона понравились меньше, чем серии сезона второго. Причем единственная претензия их всех - это отошедший на второй план детектив. Никого не пугают и не возмущают фейковые истории, отсутствие ответа на вопрос каконэтосделал, постмодернизм, никто особо даже не обсуждает четвертую стену, которая не то, что не была разбита, а не была даже затронута, на самом-то деле. Рейтинг у сезона выше, чем у обоих предыдущих, оценки выше, отзывы более хвалебны. На IMDВ все три серии имеют рейтинг выше девятки, а последняя - вообще 9,7. А сайт этот я люблю потому, что на нем сидят очень разные люди, так что списать все на фанаток Камбербэтча не получится: мужиков около тридцати там в три раза больше чем женщин, а уж юных дев там вообще четыре процента. Это я к чему. Это я к тому, что в Британии (про Америку судить пока не берусь, потому что у них еще не было официального показа) сезон был воспринят откровенно на ура, и попытки Гардиана потроллить Моффата выглядели откровенно жалкими. Однако русскоязычный фандом разделился напополам, причем разделился нервно и громко. Фильмы настолько британские? Британцы более привычны к постмодернизму? Тот самый британский подход к драме, о котором я говорила? Или они видели гораздо больше экранизаций Шерлока Холмса, чтоб относиться ко всему более открыто? Не знаю, не могу ответить на этот вопрос. Но тенденция интересная. Однако могу сказать другое: если вы называли какое-то кино "умным", то, наверное, имеет смысл при просмотре следующих серий спросить себя, "а что умного здесь", а не сразу сказать "фу, это уже попкорн... простите, не торт". Третий сезон определенно самый сложный из всех, да. Первые два можно было смотреть походя, этот уже нет, этот требует к себе внимания. Но после всей той истерики, что случились после второго сезона, думаю, тролли имели право потребовать внимания к СЕБЕ и к СВОЕМУ творению, а то все внимание как-то уходило у фанатов на себя и свои домыслы. И сделали тролли это самым безаппеляционным образом: мы хотели умное кино, они его и сняли. Так вот, в четвертом сезоне, пожалуйста, дорогие тролли, сделайте что-нибудь такое же мозгодробительное, а? Деконструируйте еще чего-нибудь, что ли... Ну очень уж хочется.
nel6: (eye)
Я думала написать "про сезон" после его окончания, но поскольку совершенно очевидно, что после окончания там можно будет выражаться только междометиями в спектре от "пля, это прекрасно" до "сцуки", лучше я напишу сейчас. Это не значит, что я не напишу после серии, конечно, смотрите последний тэг. Но сейчас получится более внятно, я думаю. И более по порядку. Не смотревшим не читать. А так, сумбур, как всегда, и все, как всегда, для себя.

О столь резонансном "Пустом гробе" (катафалк - такое страшное слово...) и еще более резонансном "Знаке трех".

Прошло почти две недели обсуждений, и до меня, наконец, дошло, почему многим первая серия так не понравилась. Я порой большой тормоз, да. Я искренне искала главную претензию в, собственно, самих высказываниях, а оказалось, что искать надо было как на тех свадебных фотографиях из "Знака Трех" - не того, что на них, а того, чего в них нет. Не то, чтоб меня так волновало мнение недовольных, как говорится, тебе нравится и радуйся. Просто фандом оказался на редкость неглупым, в целом. Это большая редкость. Да, иногда некоторые несколько... перегнули палку, например я своими глазами читала пост какого-то чувака, который, чтобы проверить состоятельность способа убийства в "Знаке Трех", на полном серьезе надел тугой пояс, посидел не двигаясь, а потом вогнал себе в поясницу иглу. Чиста эксперименто. Кстати, завершившееся счетом один-ноль в пользу сценаристов. Такое, конечно, редко увидишь. Фанаты всегда на многое способны, но чтоб так... Но это исключения. А в целом же фандом достаточно адекватен. Однако почему-то принципиально разделился на два лагеря, причем дико враждующих между собой лагеря под кодовыми названиями "Гэтисс - гений" и "Гэтисс - дурак". "Дурак" - это кодовое название, СИЛЬНО смягченное. Моффату досталось тоже, но поскольку автором "Пустого гроба" является Гэтисс, ему прилетело сильнее. Почему же? А потому, что Гэтисс очень жестко и грубо поставил фандом на место. На место простого зрителя. Не на место зрителя привилегированного, пересмотревшего два сезона стописят раз, разобравшего каждую сцену на детали, придумавшего себе свое собственное продолжение, написавшего кучу постов и фиков, сломавшего не одно копье, доказывая, что его версия того, каконэтосделал, самая правильная, возомнившего себе, что все понимает в персонажах, отношениях с каноном, жанре, и, главное, решившего, что теперь сценаристы должны ему много чего. При этом, как ни парадоксально, хотел этот зритель очень простого: он хотел простую историю возвращения, простую драму, простое объяснение каконэтосделал, потом запутанную детективу, поимку преступника, фанфары, следующая серия. Другими словами, этот зритель хотел возвращения в старые сезоны. Ведь он два года ждал! Он имел право получить то, что ему давали до того, плюс побольше драмы, потому что мы любим драму, а "Рейхенбах" был такой драмой (аж целых сорок минут... на шесть серий). Так вот, обычный зритель - он всего этого не делал. Что сделал обычный среднестатистический зритель канала ВВС после "Рейхенбаха"? Он довольно хрюкнул, почесал затылок, сказал "круто" и забыл на два года, чтобы спокойно посмотреть новую серию когда придет время. И простой зритель два года жил легко и просто, наслаждаясь другими сериалами или фильмами, или чем там, может даже пару раз пересмотрел серии по ВВС3, и превдкушал крутое кино в дальнейшем. А тем временем фандом сходил с ума, постепенно присвоив себе и героев, и сериал, и право на единственно верное мнение. И что сделал Гэтисс? Гэтисс снял кино для обычного британского - британского, это очень важно, - зрителя, как следует вмазав фандому по всем больным местам. И при этом не заигрывая с фандомом, как фандому показалось, а ровно наоборот. Меня так забавляет это, "ах, они заигрывают с фандомом вместо того, чтобы дать мне то, что я хочу!!!". Парадокс-с, вам не кажется? Мне, вот, кажется настойчиво.

Каконэтосделал и все-все-все на крыше, а также фандом.
Самое смешное в том, что Гэтисс и Моффат действительно безумно любят Конан Дойля. Я не поленилась, я специально пошла и перечитала "Пустой Дом". Холмсовское объяснение. И долго ржала, перебудив весь бассейн. Читала я там, а не то, что вы подумали. Знаете, почему? Потому что они сняли ровно то, что написано в книге. Вплоть до так волнующего фандом вопроса, а почему застрелился Джим. Согласна, вопрос хороший. В отличие, например, от вопроса "почему Шерлок два года мучал Джона". Это глупый вопрос, потому что это ясно не только в фильме, но и в книге. (Кстати, вы не задавались вопросом, нахрена Холмс три года не связывался с Ватсоном, если в его случае Моран знал, что он жив? Моран. Не Молли. Не бездомные. А та самая сеть Мориарти. Я, вот, не задаюсь. Потому что "Дом" не о том.) А вот про Джима хороший вопрос. А ответ прост: потому что он - Мориарти. Посмотрим на Мориарти в книге: серьезный профессор с именем, явно богатый человек, мастермайнд криминала всего Лондона. Что бы на его месте сделал нормальный человек в условиях охоты на него Холмса? Свалил с деньгами. Что делает Мориарти? Впадает в неадекват и зачем-то мчится мстить Холмсу, ставя себя под угрозу. Аж в Швейцарию. Шерлок-обсешн? Она самая. Но ладно, допустим, он хочет отомстить. Более того, он, вроде, ведет себя очень умно: выманивает Холмса к водопаду, избавляется от Ватсона и сажает в кустах Морана с ружьем. Что сделал бы, опять же, нормальный человек? Спокойно дал Морану Холмса пристрелить. Сразу. Что делает Мориарти? Зачем-то, совершенно непонятно зачем, ставит под угрозу собственную жизнь, чтобы доказать кому-то непонятно кому, что он может взять верх над Холмсом. Мозгами не получилось, так хоть в борьбе. И, как последний идиот, мрет. Что это, глупость? Но он же такой умный. Джентельменство? Дал врагу равные шансы? Нет, ибо Моран. Death wish? Круг замкнулся. Эти люди снимают Конан Дойля. Только они все-таки проработали характер Мориарти, сделав его террористом-смертником, а не просто способом красиво убить надоевшего всеобщего любимца. Ну, правильно, ведь Дойль писал свое, а Мориарти уже давно достояние общественности.
Кстати, я совершенно не удивлюсь, если в завтрашней серии они внезапно все свяжут воедино и пояснят поведение Джима. Более того, у меня есть все причины быть в этом почти что уверенной. Я одна заметила, что галстук Магнуссена подозрительно напоминает галстук Джима на крыше? Абсурд, я знаю, и сама же посмеюсь, если таки да. Но зная, что у этих людей ничего не бывает случайно, даже на уровне бессознательного, не отметить эту деталь не могла. Но дело не в том. Дело в том, что даже если они все пояснят и свяжут воедино, Дойля они уже сняли. Пусть и даже в виде версии, представленной Андерсону. И это действительно круто. Это заставляет копаться в сериале бесконечно, потому что дух, детали, сюжеты, фразы Дойля лезут тут отовсюду в самых неожиданных видах и местах. Я хотела написать кучу всего, и про "Пустой Дом", и про другие цитаты, но не буду, потому что внезапно появился человек, который с дотошностью маньяка разобрал каждую сцену и все расставил по своим местам. Как приятно, когда за тебя не только делают твою работу, но делают так, как ты никогда бы не сделал. Почитайте, там интересно.

Однако же вернемся к, собственно, главному, каконэтосделал.
Вернемся к двум типам зрителей: обычному и фанату. Что подумает обычный зритель после просмотра этой серии? Про "британство" я скажу чуть ниже, пока не трогаем эту тему. Обычный зритель, ни черта не знающий про фандом, увидит в этом критику массмедия и модного увлечения под названием "фанатизм". Да, зритель может не знать про фандом "Шерлока". Однако все уже знают, что такое фан-клуб, и особенно то, что он есть у каждого мало мальски известного человека. Фан-клуб Шерлока Холмса, знаменитого детектива в смешной шапке? Ну разумеется, а куда же без него? Потом детектив помер. Да еще как! И два года фикциональный мир сериала сотрясался сенсацией за сенсацией. Я прямо вижу эти заголовки. "Псевдо-гений перед самоубийством убил своего актера Ричарда Брука!". Это если тело нашли. Если тело не нашли, то "Актер, нанятый псевдо-гениальным детективом, таинственно исчезает! Эксклюзивные материалы". Потом "Полиция снова открывает дело псевдо-гениального детектива! Кто за этим стоит?". И так далее, вплоть до того, что нам показали, "Псевдо-гений совсем не псевдо, да и псевдо-Мориарти тоже, как полиция допустила и кто понесет ответственность?". Улавливаете? Это именно то, что происходит в нашем мире после смерти любого относительно публичного человека, особенно если смерть подозрительная хоть чем-то. А параллельно сумасшедшие, с точки зрения простого обывателя, фанаты выдают свои безумные версии о том, что псевдо-детектив и вовсе не помер. Обычный зритель еще посмеется, вот до каких безумных идей дошли эти психованные фанаты.
Что видит не обычный зритель, а фанат? Фанат внезапно видит себя. И видит, как, мягко говоря, нелестно о нем думают сценаристы. Вы хотели слэша, писали его тоннами, довели Мартина Фримана до бешенства, а Бенедикта Камбербэтча до комы постоянными вопросами на эту тему? Получите. Вы хотетите Шерлок-Молли-великая-любовь? Ну, получите джеймсобонда и его герл. Хотите батуты, маски и Деррена Брауна? Да пожалуйста. Не верите? Ну прастити, критики. И часть фанатов приняла харизматичное решение обидиться. Нет, имеют право. Думаю, Гэтисс вполне отдавал себе отчет в том, что так и будет. Он - умный человек. А Моффат к тому же еще и имеет большой опыт фандомной ненависти.
А что же с падением? Ведь он же все-таки упал. Так каконэтосделал? Самое смешное, что теперь это внезапно уже далеко не так важно. Можно продолжать гадать дальше, можно принять версию про батут, а можно в принципе не заморачиваться, потому что правильную версию Джон таки не дослушал. Правда, возможен еще один вариант. Что они таки пояснять. Возьмут и пояснят. Это будет двойной троллинг. Только представьте себе: две недели фандом беснуется, каждый для себя уже смирился и определился со своим отношением к безобразному факту сокрытия истины, уже вроде даже успокоились... А потом бац, и пояснение. И снова полное безумие, а правда ли это на этот раз? А все ли детали упомянуты? А все ли сошлось? Ей-богу, я даже не могу определиться, хочу я такого поворота или не хочу. Одно я знаю точно: если они это сделают, они сделают это блестяще. Они все делают блестяще.

Об ожиданиях, а также о драме. Хотя нет. Сначала о "британстве".
Потому что без "британства" невозможно пояснить и понять ни про ожидания, ни про драму.
У британцев есть две отличительные черты. Первая - уверенность в том, что они всегда правы. Вторая - их юмор.
Первое в их случае - это правила игры. От них можно получать много удовольствия. Но если вы играете в их игру, вам придется играть по их правилам. И никак иначе. У нас были ожидания? Мы решили, что нам должны? Объяснить, дать драму и много слез? А с чего мы это взяли? Либо мы принимаем правила игры, либо не принимаем. У Дойля было все точно также, люди там десять лет гадали, а потом такое странно нечто в виде пояснения непонятно чего. Но это правила игры. Эти люди не будут давать то, что заказано, а если дадут, то так, что мы еще сильно задумаемся, а было ли мудро этого хотеть. Это в Голливуде делают клиффхэнгер, и первым делом в следующей части его поясняют. Британцы - нет. Они могут пояснить совсем не сразу. Могут вообще не пояснить, а отшутиться. Да причем отшутиться засчет зрителя, да. Они могут троллить. Они могут откровенно издеваться. Однако они сделают это так, что останутся правыми. Это нац. черта. Тут хоть разбейся апстену, они все равно будут играть по своим правилам. Можно, конечно, обидеться и уйти. Ну вот мне интересно посмотреть, а кто ж таки уйдет и откажется смотреть четвертый сезон. Хехехехе.
Вторая черта, юмор. Как-то вдруг оказалось, что есть такое поверье, будто британский юмор всегда крайне утончен. Вот, панимаэш, стошнило упившегося на мальчишнике Шерлока, ужас какой, так грубо и примитивно. Вы смотрели британские черные комедии? А мистера Бина с его туалетным юмором? Небось, еще и хохотали до упаду. Британский юмор бывает очень разным, от мозгодробительно изящного до откровенно пошлого настолько, что даже слишком. Они смеются над сексом, не боясь слов на "х" и на "п", над походом в туалет, не боясь слов на "с" и "г", над ковырянием в носу и пожиранием соплей и прочая, и прочая. Это часть игры. Единственное, что всегда объединяет все виды британского юмора, - это ирония и самоирония разных степеней. И "Пустой Гроб" полностью отвечает этой традиции. В нем Гэтисс посмеялся над всем, до чего дотянулся. Над фанатами, конечно, да. Но также над культом Шерлока Холмса, над Джеймсом Бондом и всяким подобным, над американским кино, над пресловутыми идиотическими проводками на бомбах и над темой Гая Фокса и подрыва Парламента. Ах, сколько было возмущения по поводу кнопки на бомбе, да по поводу "плагиата" то ли В - Вендетта, то ли Ричи, то ли еще чего, каждый выбрал то, что ближе к телу. Фокса вообще уже четыре века плагиатят. Только вот от плагиата стеб отличает уровень абсурдности. Бомба размером со слона. Северокорейский лорд-шпион. Кадры таки взорванного Парламента. Выключатель, который не столько невозможен, кстати, сколько просто нарочито смешон. Какой плагиат, простихосспаде, когда это откровенный стеб над бондианой и всем-всем-всем, как и поцелуй с Молли. Именно поэтому оно так смешно. А еще потому, что есть такая штука с английской иронией... интересная штука такая. За ней всегда прячется драма. Та самая, о которой так громко плакали некоторые зрители, которую им так отчаянно не додали.
Это британская драма. Это не Достоевский, когда физически больно. Это не Франция, где все нараспашку. Это не Италия, где все во весь голос. Это Британия. Драма - она в деталях. И драмы здесь целая серия. В глазах. В нелепых шутках. В незадавшихся разговорах. В потрясающем кадре, когда Молли сквозь нарочито, преувеличенно грязное стекло видит падающего Шерлока (прямой отсыл к "мутному стеклу", разумеется, и очень в тему по поводу того, ЧТО на самом деле знала Молли, сколько от общей правды). Драма здесь в том самом вагоне. Да, Шерлок дурит Джона, бесспорно. Он использует единственный известный ему способ добиться своей цели. А добиться нужно, потому что без Джона он не может существовать так, как ему нужно существовать, у него мозг не работает и от одиночества зубы сводит. А Джон, придурок, уперся, и похоже даже имеет на это право. И надо его довести до состояния, когда все остальное, включая два года, покажется мелочным. Жестоко? Безусловно, хотя в гораздо меньшей степени, чем эксперимент в лаборатории. Он использует ситуацию, но в рамках этой ситуации он стоит на коленях и просит прощения. И по сути, совершенно неважно даже, искренне или так, как ожидал бы Джон. Он принял правила игры. Ну да, в рамках своей собственной игры. Но ведь принял. И Джон простил, а куда он денется. А потом... А что потом Джону было делать? Потому что после такого есть только два выхода: убить или поржать. Убить уже не вариант, слишком хорошо он знает, что будет с ним самим же, остается опустить руки и посмеяться. Прекрасная сцена. Драматическая до боли в сердце. Какой драмы еще хотел народ, мну не понял. Слез и объятий? Ну, пардон, это не к британцам. Гэтисс и так уже драмы надавал просто выше крыши, и на Бейкер-Стрит, и в ресторанах, и в подвале со скелетом. А потом еще догнал и добавил похищением Джона. Нет, конечно, понятно, что кто-то подумал, будто смысл сцены в том, чтоб Джон простил спасшего его Шерлока. Но вообще смысл там не в том. А в том, чтобы на две секунды показать глаза Шерлока, спрятанные за пластиком шлема, и дать услышать его "Oh my God", когда он подумал, что, возможно, опоздал, и Джон мертв. Если это не драма, то я не знаю, что они должны были сделать. Впрочем, кому показалось мало, тому драмы как следует добавили уже в "Знаке трех".
"Знак Трех" - самая смешная серия всего проекта. Тут смеешься все время, постоянно, над каждой фразой почти. И почему-то все дружно решили, что это комедия. А ведь нам за первые пять минут четко дают понять: вот она, драма. Одним кадром. Когда Шерлок выгоняет миссис Хадсон, всячески пугавшую его, что брак меняет людей, смотрит на пустое кресло Джона, а на заднем фоне у него картина черепа. С кем общался Шерлок до появления Джона? Теперь посмотрим на слова миссис Хадсон, "была у меня подруга, мы клялись быть вместе всю жизнь, а она потом раз, и ушла рано с моей свадьбы. Кто уходит со свадьбы рано?" И что делает Шерлок в конце серии? Все, серия уже стала драматической, за пять минут. Смеются много? Ну это же Моффат и Гэтисс и Британия, елы-палы, они всегда много смеются. Я думаю, продолжать мысль совершенно не нужно, уже все понятно, и про последнюю клятву, и про телеграмму Мэри от ГлавГада, и про "родителей", и про то, как "мило" Шерлок вписался в свадьбу, и так далее. Хотя нет, безумно смешную сцену, в которой Джон просит Шерлока стать его шафером, помяну. Жутко смешная, до коликов. Только вот глаза у Джона совсем не веселые, когда до него внезапно доходит, что Шерлок никогда не думал о себе как о "лучшем друге", потому что он же не может быть ничьим лучшим другом, конечно же. И Шерлоку тоже не очень весело, подозреваю, в этот момент у него не только мировоззрение рушится, но и приходит, наконец, осознание, через ЧТО прошел Джон за те два года. Внезапно так. Только британцы так умеют. Чтоб было очень смешно, по-настоящему, а до комедии как до луны.
Так вот по всем законам жанра, последняя серия сезона будет уже не драмой, а мелким таким апокалипсисом. Зато страданий героев хватит уже даже самым кровожадным фанатам.

О детективе и детективах.
Как ни парадоксально, люди всегда стремятся к комфорту, даже в таких вещах, как фильмы. Это я к тому, что я понимаю желание получить детектив. Ведь в самой первой серии нам дали детектив, значит, это детективный сериал, значит, должен быть детективный закрут и все тут. Правда, в "Банкире" детектив был слабоват, конечно, да и в "Белгравии" речь шла не о детективной истории, а "Рейхенбах" ваще драма, аж сорок минут, но все равно, должен быть детектив. А тут выключатель на бомбе. Или целых полчаса серии ваще без всяких детективов. Я, на самом деле, удивилась, что люди ждали детектив. Не только в третьем сезоне, вообще. Есть маленький нюанс: оригинальные истории Дойля не называются "Шерлок Холмс". Они называются "Приключения Шерлока Холмса". Правда, скажем прямо, детектив у него... был всегда, но далеко не всегда был прям крут. Вот тот же "Пустой Дом". Абсолютно очевидно, что детектив там был на очень дальнем плане. Ну, я ж говорю, они Дойля снимают. Какой, к черту, детектив, когда Шерлок жив и вообще каконэтосделал. В "Знаке Трех", кстати, роскошный детектив. Нет, что Шолто не жилец, иои почти не жилец, понятно сразу, потому что мы все читали книги. Но как это сделано - просто шикарно, я всегда любила историю убийства королевы Сиси. Однако "Шерлок" - крайне условный детективный сериал, и никогда им не был. Потому что называется он "Шерлок". Он о становлении одной конкретной личности и дружбы этой личности с другой личностью. И так получилось, что эта личность - детектив. А кроме того еще очень много чего. Человек, например. Если хотите детективный сериал, советую старое-доброе, Коломбо, там.

О жутко "очеловечившемся скучном" Шерлоке, равно как и о "жутко мерзко подлом" Шерлоке.
Скажу прямо, высказывание "как жаль, что он становится человеком" вообще меня пугает. Ну, это философское такое, я не буду особо распространяться. Но оно меня пугает. По жизни. Но это так, к слову.
Так вот, это называется развитие персонажа. И развитие это случилось не внезапно и не сразу. Оно началось еще в "Этюде". Вот там, в самом конце, где он затыкается, сообразив, что жизнь ему спас Джон. Вот там начался сдвиг от "отличного парня" к "хорошему человеку", как выразился Лестрад. Человек у бассейна, искренне охреневший, подумав на секунду, что Мориарти - это Джон, - это уже совсем не тот человек, с которым Джона познакомил Стамфорд. Как и тот, который вышвырнул цэрушника из окна за синяк на руке миссис Хадсон, да. Более того, это не искусственные изменения, это совершенно гармоничное развитие несколько заморозившегося человека. "Человечность" не воспитывается, она просто есть, и она есть в нем с самой первой серии. Бесчеловечные так тепло к своим домохозяйкам не относятся. Поэтому эмоциональность и человечность Шерлока в третьем сезоне не просто правильна, но и органична, особенно учитывая все, что произошло: два года одиночества в подполье, изменившийся мир, странная реакция любимых людей на его возвращение с того света. Однако его человечность никогда не мешала ему порой вести себя откровенно паршиво для достижения серьезных целей. Более того, он не видит в этом ничего такого. Он не причиняет боль специально, а только потому, что в его мире цель важнее таких глупостей. Цель проверить сахар на наркоту? Ничего, что Джон поседел. Цель добраться до Мориарти? Ну да, люди страдают, но ведь цель святая. Цель спасти Джона и других друзей? А чего Джон так вызверился-то? Цель заставить Джона сказать "я тебя прощаю"? Бомба подойдет. Про речь шафера с пассажами про брак и подружек невесты я скромно умолчу. И этот Шерлок стал скучным и "как все"? Посмотрела бы я на настоящую свадьбу с таким вот идиотом-шафером. А потом этот человек, почти испортивший, а потом спасший свадьбу, берет и дает тот самый обет. Потому что, кто бы что в нем ни видел, а он очень даже человек, и совсем неплохой к тому же.
Но, главное, это тот самый, каноничный Холмс. Просто с оглядкой на викторианскую эпоху. Ну, я ж говорила уже, они Дойля снимают. Фанфик. Но каноничный.

И о третьей серии, которая еще не вышла.
Вы знаете, то, что это будет пиздец, понятно всем. Так же, как и то, что оставят нас опять с жестоким клиффхэнгером, и то, что первая серия сезона четвертого опять окажется совсем не тем, что мы себе напридумываем. И мне действительно очень любопытно, что они раскроют, что не раскроют, что покажут, что не покажут, и как все запутают. Вон, ходят слухи, что в серии будет даже отсылка к "Этюду". Потому что это не сериал, а многосерийный фильм, в котором все связано. Ясно пока что только одно: будут недовольные. А среди довольных будут те, кому не пойдет четвертый сезон, равно как не пошел третий, а в свое время и второй. Но при этом все они, так или иначе, никуда не денутся, будут смотреть, ждать, строить гипотезы, спорить, истерить и грызть все, что попадется под зубы. Такая это трава. Так вот. Если принять условие про правила игры, можно сильно облегчить себе жизнь. Keep calm and enjoy.
nel6: (car girl)
Я безнадежно старею. Это стало совершенно очевидно. Наверное, "старею" все же слишком сильное слово, но слово "взрослею" как-то пугает своей детскостью. Я стремительно теряю остатки юношеского максимализма, нигилизма и мизантропии. Все мои претензии к миру и, главное, к человечеству постепенно сходят на "нет". Все реже меня настигает желание просветить, объяснить, помочь понять, указать на очевидную ошибку, даже дать ссылку на Википедию. Я становлюсь невыносимо терпимой. Дурак? Ну, дурак и дурак, имеет право. Как когда-то сказал, если не ошибаюсь, Джон Керри, "у нас свободная страна, поэтому каждый имеет право быть глупцом". Лжец? Ну, лжец и лжец, что с него взять. Подонок? Ну, подонок и подонок, а где вы видели порядочных? Это все научный прогресс, я точно знаю. Научный прогресс, особенно в вопросах генетики, чем дальше тем больше дает понять, что человек - вовсе не свободная разумная личность, как мечталось Канту, а лишь химический набор, запрограммированный биоробот. Наука объясняет все. Почему человек глуп, почему закомплексован, почему боится, почему помешан на сексе, даже почему кто-то маньяк, а кто-то - даун. Раньше любили списывать причину жестокости, например, на детские травмы. Фрейд очень любил детские травмы. И табу любил. Заморочили всем голову своими табу и детскими травмами, просто смешно слушать уже, он стал убийцей, потому что в детстве играл деревянной лошадью, прибитой к полу, а в школьные годы из-за правил морали не мог трахнуть Мариванну, свою классную учительницу, к которой испытывал жуткую юношескую страсть. Теперь же даже от детских травм и табу почти отказались, теперь все - гены. И, кажется, это осознание постепенно сожрало мой мозг. А что делать, если гены? С генами не поспоришь, пальцем их не раздавишь. Отсюда и терпение, и нежелание чего-то делать. Есть как есть, чего уж. И не будет Африка жить как Европа, простите мне мою неполиткорректность, так зачем переживать. Для успокоения совести, если вдруг она грызет, всегда можно переслать десять евро в УНИЦЕФ, помочь старушке перейти дорогу, устроить бесплатный сеанс психотерапии своей пьющей соседке или подружке, которая вышла за мусульманина, а теперь плачет, потому что внезапно оказалось, что у них разные взгляды на жизнь, и прочая и прочая. А переживать не стоит, равно как и пытаться ей объяснить, что, наверное, после развода с ним не стоит выходить замуж во второй раз за, допустим, свидетеля Иеговы. У нее же ведь каждый следующий лучший и "не такой". Глубинное христианское понимание и смирение снизошли на меня. На меня много озарений снизошло за последнее время. Из последних, вот, что мой будущий муж избираться будет очень простым методом: это должен быть европеец, у него не должно быть смартфона и аккаунтов в соцсетях (из-за этого, к сожалению, из обоймы выпали японцы), он должен любить кошек и мопсов и обязательно плакать со мной над одними фильмами. Все, больше никаких претензий нет. О чем это я? А, да, понимание и терпение. По-моему, гуманнее было, когда я людей ненавидела и требовала, чтоб они думали. Хотя бы иногда. Для разнообразия. Чуть-чуть. А когда думали, то не только о себе. Это был высший пилотаж, требовать, чтоб думали не только о себе. О чем я тогда думала, непонятно. Теперь ничего не требую и все принимаю. И даже злиться и ненавидеть перестала. Гены же, а на природу злиться глупо. Во всем наука виновата.
Правда, наука так и может объяснить, почему среди сотен трусов и предателей обязательно найдется кто-то, кто пожертвует своей жизнью, чтобы спасти чужие. И почему кто-то подберет на улице обголодавшего котенка/щенка/ребенка/бомжа и поможет, потратив свое время, силы и нервы. Наука не может объяснить, почему кто-то, пережив в детстве насилие, издевательства и деревянные игрушки, вместо того, чтобы выходить на улицы с ножем и дурными мыслями, открывает интернат для детей. И почему кто-то, среди сотен тысяч наркоманов-преступников, вдруг скажет "хватит, я больше так не хочу" и наладит свою жизнь вопреки всему скепсису общества. И почему кто-то, не выдержав позора, стреляется даже в наш продвинутый век психологов и суда по правам человека. И почему кто-то, с трудным детством и еще худшей молодостью, обрамленной диким успехом и безумными деньгами, вопреки наклепам, публичным унижениям, соблазнам и всем шансам превратиться в очередную поганую зазвездившуюся знаменитость делал все, чтобы сделать счастливыми чужих детей, хотя бы на денек. Кто знает, тот поймет. Наука объясняет все: злобу, жадность, зависть, желание причинить боль и самоутвердиться за счет других, похоть и жестокосердие. Но как-то она не особо стремиться даже объяснить, откуда среди всего этого мрака и грязи вдруг появляется искренняя, бескорыстная доброта и мудрость. Такие, которые не потому, "что для", а потому, "что нельзя иначе". Генетика? Наверняка она самая, нам же говорят, что все от генетики. Моральные устои? Традиции? Религия? Хорошее воспитание? Наверное, тоже да. Но почему-то, сквозь это мое новое состояние невмешательства и тотального нежелания спорить и доказывать, как никогда пробивается глубинное осознание, что среди джунглей гомо сапиенсов иногда, пусть редко, пусть нерегулярно, пусть пугливо и осторожно, пусть как в Красной Книге, но все же попадается человек.
Наука так и не может мне объяснить, почему мой дед вот уже третий год, вместо того, чтобы жениться во второй раз на молодухе, в условиях кучи желающих покуситься на дом и кусок земли, каждый день в любую погоду и в любом состоянии идет на другой конец села на кладбище, чтобы поплакать на могиле моей бабушки. Наука не может объяснить любовь. Хотя может объяснить все, что мы привыкли называть этим словом, и что не имеет к его истинному смыслу никакого отношения.

Эх, ладно, хватит разводить сопли, пошла дописывать пост про новый альбом Луны сами-знаете-где и искать новую аватарку с Шерлоком, ибо как бы ни был прекрасен М, а он все же уже помер, нужон новый антураж к грядущему. Гифку бы с mind palace, жаль, я сама делать не умею. Безрукое мну, что уж тут поделать, генетика!..
nel6: (eye)
Все-таки психика - загадочная вещь. Я с детства люблю фигурное катание. Не настолько, чтобы вести отдельный блог или даже сильно с кем-то обсуждать, совсем нет. Но люблю. Его очень любит мой дед, и он с детства приучил меня смотреть соревнования. Больше всего он любил мужское одиночное катание. Пары любил относительно, и особого разделения между фигуристами и танцорами не делал. А вот женское одиночное не любил совсем, потому что в нем ему не хватало силы. Естественно, это передалось и мне: женское одиночное всегда пропускаю, парное смотрю по настроению, а вот мужское стараюсь отслеживать. Любить Ягудина, кстати, тоже он меня научил, дедуля мой. Но я не о том.
Я, безусловно, люблю фигурное катание как вид искусства танца. Однако раньше я его еще любила как соревновательный спорт. А потом случилось страшное: убрали оценку 6.0. Точнее, убрали всю систему, заменив ее какими-то непонятными цифрами. И внезапно магия соревнования для меня куда-то исчезла, испарилась. Раньше как было, смотришь с трепещущим сердцем, грызешь ногти, а в конце восклицаешь "шесть ноль!", и дальше ждешь, согласятся с тобой судьи или нет. И какая радость, когда один или двое действительно соглашаются. В этом была какая-то магия, какое-то таинство. А теперь таинство заменили на тайну: лично мне нифига не понятно, как оценки выставляют, откуда берутся все эти компоненты и все такое. Нет, я отлично понимаю, что в этом можно разобраться. И отлично понимаю, что в какой-то момент спорт зашел в тупик, из которого нужно было выходить реформой. Я все понимаю. Но счастье момента ожидания оценки исчезло полностью. Теперь только ждешь финальной таблицы, чтоб разобраться, кто где. Скучно и неинтересно. Эх.
nel6: (candle girl)
Поскольку Alisakea просила написать про спектакль, то я с удовольствием. По следам первого просмотра не писала, но, как оказалось, это было и к лучшему. Как я и подозревала, наш проф, вхожий в театральные круги, выцарапал себе какую-то совершенно дикую запись, по которой полностью оценить спектакль было крайне непросто. Позавчера же я сходила в кинотеатр, и разница, безусловно, разительна, хотя, конечно, ничто не сравнится с посещением театра. Но поскольку иметь возможность мотаться на спектакли в Лондон я буду еще не скоро, то спасибо, что можно хоть так.

Если коротко о проекте, то National Theatre, как и несколько других масштабных культурных заведений, подписал контракты с кинотеатрами по всему миру и теперь транслирует свои спектакли в прямом эфире, либо же предоставляет записи самых нашумевших постановок. Разумеется, не в каждом кинотеатре идут подобные представления, но все же поискать в своей близи такие крайне полезно: проект предоставляет возможность смотреть оперы, баллет, выступления симфонических оркестров и театральные постановки из лучших залов мира за умеренные деньги. Очень жаль, что Royal Shakespeare Company не устраивают таких трансляций, видимо, из-за прямой конкуренции с Национальным, но я верю, что за подобными проектами будущее, и рано или поздно все ведущие театры мира подключатся к этому делу. Прибыльно, чего уж.

Спектакль "Франкенштейн" был поставлен на сцене Национального Театра еще в 2011 году, однако прошел с таким фурором, что в итоге вот уже второй год его пускают по кинотеатрам. Не так часто, как хотелось бы, но все же. Позавчерашний показ прошел в честь пятидесятилетия Национального Театра. Поставил спектакль Дэнни Бойл, который широкому зрителю известен культовым фильмом "На Игле" (Нэл любит) и оскароносным фильмом "Миллионер из трущеб" (Нэл не любит). Других фильмов Нэл не видела, так что шансы были писят-писят, но Нэл не спрашивали: наш проф из театральных кругов показал нам "Франкенштейна", не спрашивая, и спасибо ему. Поэтому, когда появилась очередная возможность посмотреть на большом экране, я поскакала, даже несмотря на то, что показывали ту версию, которую я уже видела, с Бенедиктом Камбербэтчем в роли Создания и Джонни Ли Миллером в роли Виктора Франкенштейна. Кто не знает, цимус постановки был в том, что два ведущих актера каждый вечер менялись ролями, и чтобы оценить действо в полном объеме, необходимо было посмотреть обе версии. Но пока что с Миллеровским Созданием у меня не складывается. (Я, кстати, уже не знаю, смеяться или нет над тем фактом, что в данный момент и Камбербэтч, и Миллер играют роль Шерлока Холмса в разных телесериалах. Прямо помешались на Холмсе.)

Скажу сразу, я человек необъективный: я люблю роман Мэри Шелли. Люблю его давно и очень сильно. И считаю его одним из лучших произведений в англоязычной литературе. Эта книга бесконечной глубины о вечных темах, вечных и основополагающих. Человек всегда будет стремиться к "истине" (Фауст), абсолютному познанию главных таин бытия - смерти и жизни, никогда их не достигнет, и не раз еще поплатиться за это очень дорого. Это в человеческой природе, равно как и саморазрушение. Поэтому "Франкенштейн" будет актуален всегда, так же, как он был бы актуален за сотни лет до своего появления.


"Франкенштейн" не раз был экранизирован, а вот с театральными постановками не сложилось. Впервые на сцене спектакль поставили еще в девятнадцатом веке, скоро после публикации самого романа, а вот дальше режиссеры кино проявляли гораздо больше интереса, чем режиссеры театра. Пара попыток была, однако все они окончились, по большому счету, провалами. И это неудивительно: роман слишком сложен по своей структуре и наполнению для сцены. Он и для фильмов-то непрост. К тому же, в коллективном бессознательном очень плотно закрепился образ Бориса Карлоффа: вот уж воистину не Создание, но Чудовище. Не стоит, думаю, говорить о том, что к книге этот образ имел мало отношения. По сути, из-за этого трагедия "Франкенштейна" в этом самом бессознательном превратилась чуть ли не в фарс, особенно учитывая то, что люди гораздо чаще притворяются, будто читали книгу, чем действительно читают ее. А жаль - книга таит в себе бесконечный потенциал.

Я, однако, должна отметить одну краеугольную проблему: любая экранизация или постановка автоматически подразумевает, что Создание будет изображено визуально. Однако же именно это мгновенно ставит под угрозу саму задумку книги. Ведь у думающего читателя сразу должен возникнуть вопрос: как получилось, что Виктор - создатель, потративший кучу времени на работу - осознал уродство своего Создания только, когда оно очнулось? Да осознал так, что в ужасе бежал, а потом слег с горячкой. Он что, все время, пока работал, был слеп? А дело-то, по сути, не во внешнем виде. Нет, без сомнения, Создание уродливо, хотя его уродство имеет границы: мы знаем, что, несмотря на уродство лица и нескладность тела, оно в итоге было довольно грациозно, сильно и быстро, чем Виктор не может не гордиться даже в состоянии смертного ужаса. Разумеется, Создание своими размерами и вообще непохожестью на чтобы то ни было могло напугать селян, ребенка или женщину. Однако не Виктора. Самым пугающем в Создании была его противоестественность. Противоестественность, которую даже сама Шелли не смогла описать четко, но именно это и пугает: Создание настолько страшно в своей противоестественности, что человек, не видивший его, просто не может его себе представить. Создание - это как призрак, как тень, что-то невиданное, что-то потустороннее, что-то, что наш мозг не может охватить, потому что такого - ожившее тело нескольких мертвецов - мы никогда не видели. Мы знаем, что слепой старец - безусловно символ слепой Фемиды - не почувствовал в Создании ничего ужасного, то есть его противоестественность не ощущалась кожей, нюхом, интуицией. Полагаю, если бы Шелли писала свою книгу в двадцатом веке, она изменила бы этот момент. Но она писала в эпоху романтизма, она писала символами, она вкладывала в Создание не только религиозную коннотацию, но и социальную критику. Важно еще и то, что Виктор видел его не так, как все остальные. Остальные видели его как чудовищное создание, в котором что-то было категорически не так. Виктор видел в нем свою ответственность, самого себя. Мы же, читатели и зрители, определенно не можем увидеть его глазами Виктора. Другими словами, как бы ни изощрялись создатели спецэффектов, каким бы ужасным они не делали этого персонажа, в самой идее визуализации изначально уже лежит несоответствие книге. Упрощение. Это, конечно, не извиняет упрощение этого персонажа до уровня мычащего зомби, но проблема есть. Поэтому я понимаю, насколько тяжела задача для любого, кто замахнется на постановку.

Не знаю, осознанно или нет, но Бойл и его сценарист Ник Диар сделали ход конем: они поставили спектакль с точки зрения Создания. Мы не можем увидеть его так, как оно описано в книге. Однако что мешает нам увидеть мир его глазами? Ведь Создание до определенного момента не осознает своей противоестественности, гораздо дольше, чем оно не осознает своего уродства. Оно достаточно рано видит свое отражение, и оно само напугано им, особенно когда может сравнить себя с людьми - красивыми, складными, счастливыми. Однако оно, не зная ничего о жизни и смерти, не в состоянии оперировать таким термином как "противоестественность", ведь оно не понимает, что естественно, а что нет. Да и может ли живое существо ощущать себя "неживым"? Да, оно очень быстро понимает, что оно слишком уродливо для того, чтобы надеяться на приятие человеческого общества. Однако оно так и не понимает неразрешимой дилеммы своего создателя Франкенштейна - да, я уродливо, думает оно, но разве этого достаточно для того, чтобы лишать меня любого счастья, разве мой родитель не создал меня таким сам же? Дилемма Виктора, однако, намного глубже, и она лежит за той гранью понимания, на которую способно Создание, ведь оно - главная заинтересованная сторона. Так же, как живое существо не может осознать себя как "неживое", так оно не может принять того, что оно - тотальная страшная ошибка, которую для всеобщего блага стоит уничтожить. Противоестественность такого осознания даже более противоестественна, чем противоестественность самого Создания.

В самой книге точку зрения Создания мы видим лишь однажды, когда Шелли дает ему слово. Конечно, это обширная и длинная сцена, однако это лишь небольшая часть книги. Однако - независимо от того, желала Шелли того или нет, - именно эта часть является не только сердцевиной романа и всех центральных его тем, но и самым эмоциональным куском текста. Когда-то меня спросили, не удивляет ли меня, что такие ужасы написала женщина. Однако на мой взгляд, "Франкенштейна" могла написать только женщина, или по крайней мере далеко не каждый мужчина. Женщина гораздо ближе к мукам рождения, чем мужчина, а ведь история Создания страшна и прекрасна в своей болезненности первых моментов после рождения - страшнейшего потрясения в жизни каждого из нас. Но мы - рожденные естественным путем - имеем счастье (или несчастье) забытия. Младенец слишком мал, чтобы осознавать и помнить потом свое положение. Создание, однако, имело не только тело, но и мозг взрослого человека. И если развитие мышления и восприятия младенца прямо пропорционально количеству еще не полученного жизненного опыта, то у Создания этот баланс полностью нарушен. Это уже не говоря о том, что любой младенец никогда не пережил бы потрясений, выпавших на долю Создания, просто потому, что будучи слабым и беспомощным, он бы умер от голода, если бы был лишен какой-либо компании. Создание же изначально обладало телесной силой, вполне достаточной для того, чтобы выжить. А значит, оно прошло путь, который мы познать не в состоянии: именно эти болезненные ужас и восторг жизни. Шелли описала это потрясающе, в том числе и благодаря умелости Создания в речах на тот момент, когда оно встретилось со своим создателем.

Я думаю, очень важно также отметить те книги, которые Создание прочло, ведь эти книги во многом заменили ему бОльшую часть того, что человек учит годами с самого детства: понимание человека и общества. Эти книги сформировали не только картину мира Создания, но и его характер. Все помнят, что оно читало "Потерянный Рай" Джона Милтона - безусловно, для сюжета это главная книга из всех, ведь именно из нее Создание узнает про Адама, с которым мгновенно отождествляет себя, и из-за которого приходит к мысли о своей собственной Еве. Отсюда же оно делает вывод, что создатель всегда несет ответственность за свои создания. Кстати, я считаю очень важной одну деталь: Шелли не дала ему в руки Библию, она дала ему в руки интерпретацию. Эмоциональную, сложную, неоднозначную интерпретацию. И это уже говорит о многом. Второй книгой было произведение Плутарха, из которого Создание узнало все, что оно могло узнать про мир и людей: про мораль, устои, про то, что хорошо, а что плохо. Разумеется, ограниченно, ведь, хоть это и Плутарх, ни одной книги недостаточно для того, чтобы понять гомо сапиенса. Третья же книга, о которой почти сразу забывают, это "Страдания юного Вертера" Гете, и выбор этот очевиден: именно отсюда Создание учится эмоциям, и, я уверена, именно в Вертере, страдающем от одиночества и неразделенной любви, оно видит себя - одинокого и лишенного любви. Да, думаю, для Виктора и его окружения было бы намного лучше, если бы Создание училось читать по букварю. Но Виктору трагически не везло по жизни.

Виктор Франкенштейн - прямой наследник Фауста, хотя в своих изысканиях, равно как и в научных успехах, он зашел намного дальше жертвы Мефистофеля. Если Фауст "пал" в попытке познать "истину", Виктор "пал", познав ее. Господь в свое время наказал вавилонян за то, что они пытались дотянуться до неба - аллегорически "сравняться с богом". Виктор совершил гораздо худшее - посягнул на создание жизни, главную привилегию божественного создателя. Однако Виктор не Бог, даже не бог. Он смог создать жизнь из смерти, но ему не хватило ни терпения и любви, чтобы принять свое "дитя", ни мудрости, чтобы нести за него ответственность. Виктор не более, чем простой смертный, неспособный на божественные поступки, хоть и сумевший коснуться божественного чуда. Честно говоря, у меня никогда не получалось симпатизировать или хотя бы сочувствовать Виктору. Безусловно, его ошибка - лишь ошибка. И каждый имеет право на ошибку, и каждый имеет право ее не исправить. Более того, то, как его судьба описана в книге, безусловно служит тому, чтобы вызвать в читателе сострадание именно к Виктору. И тем не менее, Шелли-то писала до Экзюпери, а мы уже привыкли к "ответственности за тех, кого приручили", и уж тем более создали. Однако Шелли ни в коем случае не оправдывает Виктора, нет. Она становится на его сторону только в конце, когда Виктор окончательно посвящает свою жизнь поимке и уничтожению своего творения, полностью осознав свою вину. Конечно, это не счастливый конец, это трагический конец. И Виктор так и не дал Созданию того, на что оно, безусловно, имело право, с чисто человеческой точки зрения. Однако в этом и заключается главная трагедия: в безысходности сложившейся ситуации для обоих главных героев. Это история о том, как одна ошибка действительно может стать роковой, и о том, что есть вещи, которые нельзя исправить. Шелли не только не дает ответа. Она даже не задает вопрос.

Как я сказала (и тут ваш плодовитый автор наконец-то переходит к теме поста), цимус постановки Бойла заключается в том, что два ведущих актера каждый вечер менялись ролями. Другими словами, даже еще до того, как постановка увидела свет софитов, режиссер уже сделал громкое заявление относительно своей интерпретации романа Шелли - он объединил создателя и создание если не в одного персонажа, то определенно в одно целое. На мой взгляд, это не только очень правильно, это еще и очень канонично. Потому что в романе Виктор и Создание неразрывно связаны, равно как в христианской традиции человек всегда связан со своим божественным создателем. Позвольте мне также отметить, что, независимо от того, существует бог или нет, он неразрывно связан с человеком - единственным существом, способным в принципе воспринимать концепцию высшего разума. Другими словами, Виктор, играющий в бога, оказывается намертво привязанным к своему детищу, а его детище безгранично нуждается в своем создателе, и не только потому, что он может дать ему "жену", но и потому, что только он может дать ему то, на что имеет право каждый - родительскую любовь. К тому же, безусловно, подобная смена ролей дает огромные возможности и мощно расширяет потенциал пьессы. Как я сказала, одной из двух версий я не видела, однако абсолютно все рецензенты и зрители сошлись во мнении, что два варианта принципиально разнились в своей атмосфере и посыле, хотя сама пьесса оставалась идентичной. Это что касается роли актера в постановке: можно сколько угодно превозносить режиссера, но пока в постановке или фильме принимает участие хотя бы один актер, именно он будет основным звеном, и плохой кастинг - смерть любого, даже самого амбициозного проекта.

Ну, теперь, собственно, о том, что я видела. Конечно, это была несколько урезанная и отцензуренная версия театральной постановки. Как минимум, Создание в начале своей жизни было не голым, а одетым в иисусовский памперс, как максимум - сцены насилия были максимально укорочены, да и вступление прошло мимо нас: пятнадцать минут до начала спектакля, пока народ рассаживался в зале, актер, игравший Создание, находился на сцене в некотором подобии гигантской мембраны, сначала неподвижно, а потом начиная постепенно двигаться. И опять же еще до начала спектакля режиссер делает еще одно заявление: я не знаю, кто как, а я мембрану эту могла воспринимать только как прямую аллюзию на утробу. Нет, Виктор будет рассказывать про электричество и все такое, однако символ достаточно однозначен: Создание в этой постановке - не бездушный монстр, а живое человеческое существо, пусть и странное. Как вы уже поняли, эта постановка - история Создания, поэтому та сцена, которая у Шелли идет странице эдак на 150, здесь является вступительной: мы видим "рождение" и становление Создания.

Нет ничего удивительного в том, что пьесса, делающая упор на одну точку зрения, так или иначе упустит какие-то нюансы книги, и здесь это, безусловно, произошло. Франкенштейн, даром что главгер, так или иначе отошел если не на второй, то точно на неглавный план. Его здесь ровно столько, сколько нужно для того, чтобы понять кто он, что он делает, и почему он это делает.  Его эмоциональные метания и страдания сведены к схематическому минимуму. Я не скажу, что это плохо, кстати. По крайней мере, лично для меня это не было большой утратой, я уже сказала, что не испытываю к Виктору сильно теплых чуйств, а его бесконечные лихорадки в книге достанут кого угодно. Другое дело, что  практически все остальные персонажи здесь отведены не то, что на второй, а на десятый план. Кроме слепого старика. Сильных второстепенных ролей тут нет, хотя нет и откровенных идиотизмов. Просто люди стандартно исполняют стандартные роли, особенно стандартные на фоне такого нестандратного главного персонажа. Я не могу сказать, что это сильно мне мешало, по сути, это не мешало мне вовсе. Однако для идеальной постановки этого явно не хватало. Я понимаю, что в книге все эти персонажи тоже крайне плоские. Но что в книге остается незамеченным, то на сцене явственно бросается в глаза. Также, Диар упростил не только сюжетную линию (это как раз было совершенно правильно, потому что есть вещи, которые на сцене просто излишни, хотя очень интересны в книге, например, линия капитана корабля), но и некоторые психологические аспекты. Я думаю, дело тут было в том, что пытались поставить пьессу для всех, а не только тех, кто читал книгу. Однако поскольку я ее не только читала, но и детально прорабатывала, подсознательно естественно боролась за каждый нюанс. Это что касается минусов.

Эти минусы сценария, однако, компенсируются режиссерской постановкой. На мой взгляд, она блестяща. Сама сцена и как она работает, декорации, находки со светом, музыка и звуки. Временами обстановка крайне аскетическая и минималистическая, однако потом происходит какой-нибудь яркий взрыв. Видно, что на спектакль потратили деньги, с умом, фантазией и без столь свойственной современным постановкам экономии. Это приятно, я уже откровенно устала от ощущения, что на мне, как на зрителе, экономят каждую копейку. К тому же, спасибо постановщику за то, что время событий не перенесли в современный мир: я представляю себе Создание-клона. Я не буду рассказывать про детали постановки на случай, если кто-то (как минимум Ри) еще будет смотреть, к тому же, все это описано не в одной рецензии, однако некоторые находки, особенно в начале спектакля, совершенно чудесны. И тем они чудеснее, что они служат единственной цели: служить достойным фоном для истории Создания.

Совершенно очевидно, что все, что было создано для спектакля, было создано именно для двух актеров. Говорят, что два Создания получились очень разными, и я вполне могу в это поверить. Миллер и Камбербэтч актеры категорически разноплановые во всем. Миллера я видела в роли Виктора, и, конечно, никоим образом не могу их сравнить, хотя бы потому, что в этой роли ему было отведено не только меньше времени, но и меньше внимания. Нет, Франкенштейн безусловно является вторым главным героем, и нам показывают все, через что он прошел. Однако он второй главный герой. Франкенштейн Миллера не показался мне чем-то из ряда вон. Роль была сыграна хорошо, но не потрясно. Франкенштейн в его исполнении агрессивно эмоционален, изрядно яростен, помешан на себе и предсказуем. Я увидела эмоциональную сторону Виктора, однако сторона "великого ученого с холодным разумом" для меня осталась нераскрытой до конца. Говорят, что у Камбербэтча ситуация была прямо противоположной: его Виктор был как раз ученый, и гораздо менее громок и страстен. Я могу в это поверить, уж кому как не. Интересная находка Миллера состояла, однако, в том, что в образ своего Франкенштейна он привнес некоторые черты Создания. Что, разумеется, мгновенно иллюстрирует ту самую связь создателя и создания даже без второй версии. Однако я не буду скрывать простого факта: он здесь не в центре, и для центра не задумывался.

Что сценарист и постановщик сделали действительно феноменально, и ради чего они пожертвовали некоторыми другими аспектами, так это, конечно, Создание. Здесь блестяще продумано и прописано все, каждая мелочь, каждая деталь, каждое слово. На самом деле, описывать, что происходит на сцене, очень трудно, да и бесполезно: описала это все лучше всего сама Шелли, а чтобы понять, как это выглядит, нужно обязательно смотреть. Я, однако, совершенно объективно скажу как минимум то, что Камбербэтч в этой роли незабываем. Это сыграно на выдающемся уровне. Есть такие актеры, я их называю актерами типажа Джека Николсона, у которых напрочь отсутствует страх того, как его воспримут. Его как актера, не как персонажа. Это Гари Олдман, это Рэйф Файнс. Это люди, которые на сцене или перед камерой сделают все, что угодно, чтобы изобразить персонажа, не оглядываясь ни на что. Первые шаги Создания в жизни в этой постановке требуют именно такого актера. Перфоманс Камбербэтча настолько откровенен, а перевоплощение настолько абсолютно, что от этого почти не по себе, на это почти неудобно смотреть. Вот это ощущение болезненного восторга и ужаса появления на свет и первых столкновений с миром настолько остро и удушающе правдоподобно, что это вызывает какое-то странное чувство чуть ли не стыда, словно подсматриваешь за чем-то исключительно личным, интимным. Сцена, в которой Создание впервые познает дива природы, просто выдающаяся и с точки зрения постановки, и с точки зрения того, как это сыграно. Мне действительно очень, очень жаль, что я не видела Миллера в этой роли, потому что посмотреть на другую интерпретацию жутко интересно. Однако если судить из рецензий, миллеровское Создание в большей степени вызывает жалость. Я не могу сказать, что Создание Камбербэтча вызывает жалость. Глубокое сострадание - да, потому что невозможно не сострадать этому существу, когда наблюдаешь за его поистине мучительными первыми шагами и словами, за тем, сколь сильно оно страдает от одиночества, как искренне оно верит Франкенштейну, своему гению и богу, и надеется на появление своей "Евы", как оно радуется снегу и не понимает смысла слова "любовь", с каким чувством оно читает наизусть Милтона, как ему обидно от того, что у него нет даже имени, и какое сильное отвращение оно испытывает в тот момент, когда понимает, из чего оно было порождено. Однако одновременно с этим Камбербэтчу удалось показать ту безвыходность положения Франкенштейна, в которое он попал, потому что его Создание безусловно и неоспоримо опасно и страшно. Оно не вызывает жалости, когда требует своего права, напротив, оно пугает. И это очень странное чувство, когда с одной стороны понимаешь, насколько оно несчастно, и насколько несправедливо с ним обошлись, и в то же время с другой стороны отчаянно не хочешь, чтобы оно дало потомство, сам пугаясь того, что поддерживаешь решение Виктора все же уничтожить второе Создание женского пола. Щас я вспомню Фрейда и дам цитату, потому что перевести на русский слово "unheimlich" я не смогла.

"По разъяснению З. Фрейда, "жуткое - это та разновидность пугающего, которое имеет начало в давно известном, в издавна привычном". [1] Прослеживая развитие понятия "жуткого" ("unheimlich") в немецком языке, Фрейд показывает, что оно не только представляет собой антоним понятию "домашнего", "уютного" ("heimlich"), но и  сливается с ним по смыслу. "Итак, "heimlich" - это слово, развертывающее свое значение в амбивалентных направлениях, вплоть до совпадения со своей противоположностью "unheimlich"". (Фрейд, 268) Амбивалентность заключена в значении "скрытое, потаенное, таинственное", которое выступает как синоним "домашнего, своего, сокрытого от чужих", но приобретает  и противоположный оттенок -  "непостижимое, чуждое,  страшное".  По определению философа Ф. В. Й. Шеллинга, на которого ссылается Фрейд, "жутким называют все то, что должно было оставаться тайным, скрытым и вышло наружу". (Фрейд, 267).  Эволюция значения такова: домашнее ("heimlich") - скрытое от чужих - скрытое от самого себя - явленное уже как нечто чуждое,. неродное ("unheimlich"). Буквально "unheimlich" можно передать выражением "не по себе": именно такое ощущение чуждости самому себе и вызывается жутким."

Видите параллель с Созданием Шелли? Так вот удивительно то, что Создание Камбербэтча получилось именно unheimlich. Это самое верное и четкое определение тем чувствам, которое оно вызвало во мне при просмотре. И, я вам скажу, такое испытываешь далеко не часто. Когда я смотрела в первый раз, я подумала даже, что наложилось мое восприятие книги, но просмотрев вчера, уже зная, что меня ждет, и на большом экране, я поняла, что я не ошиблась, Создание вызывает именно это чувство. И я сразу скажу, что это далеко не приятное чувство, абсолютно. "Франкенштейн" Бойла, по крайней мере в этом раскладе актерских работ, опеределенно не то, после просмотра чего остается однозначное чувство удовлетворения из серии "все закончилось правильно" или даже "все закончилось неправильно". Из-за такой вот сложности главного персонажа интерпретация и даже эмоциональная реакция обречены метаться по кругу бесконечно, что, собственно, концовкой спектакля и было просимволизировано: ни Создание, ни Виктор не погибают, а уходят в бесконечные снежные дали, чтобы охотиться друг за другом и одновременно бежать друг от друга до скончания времен. Зритель не выйдет из зала с твердым мнением, на чьей он стороне, или даже с мнением "поделом обоим". Все получилось намного сложнее и неоднозначнее, равно как и сама книга, и я определенно не ожидала увидеть когда-нибудь такую не только интерпретацию Создания на сцене (продумать и записать это на бумаге - это одно), но и игру, способную эту интерпретацию передать. Это действительно выдающаяся актерская работа, причем как с точки зрения физики, так и с точки зрения психологии, основанная на блестяще прописанном для этого персонажа сценарии, и именно ради нее стоит смотреть этот спектакль. Более того, я уверена, что и вторую версию посмотреть стоит точно так же, потому что увидев одну интерпретацию, очень хочется увидеть еще одну, и еще одну, и еще одну. Да, после занавеса чувства удовлетворения от раскрытой загадки и решенной дилеммы не остается: как и Шелли, Бойл не только не дает ответа, но даже не задает вопрос. Зато остается фантастическое чувство удовлетворения от того, что увидел роль, о которой по праву будут говорить еще очень долго.

Если у вас будет возможность, обязательно посмотрите, даже если вам кажется, что плоские второстепенные герои - это ужас-ужас, такое смотреть я не буду. Посмотрите просто чтобы знать, что и такое бывает. Если вам удастся увидеть миллеровскую версию Создания, расскажите мне, что там и как, я помираю от любопытства. И не ждите "приятного времяпрепровождения". Это намного лучше.
nel6: (mystirious girl)




Есть такой контингент, называющий себя творческими личностями. Ярко выраженный такой контингент. Они все в себе, им ни до кого нет дела, они не интересуются миром, разве что может очень ограниченной маленькой его частью, у них нет времени, они ведь творческие личности, они только себя познают. И все им все прощают, и холодность, и безразличие, и веру в собственную исключительность. Что поделать, творческая ж личность. И всем вокруг, да и им самим, кажется, что они испытывают какие-то там эмоции, и что-то у них болит, и все внутри, все внутри, целая вселенная. Так вот не верьте. Отсутствие интереса к миру вокруг - да что там интереса, ярого, яростного стремления постичь этот мир, - главный признак отсутствия таланта к творчеству. Нет, можно обладать приятной техникой рисования. Писать стишки с прекрасной рифмой. Строить нац. проекты. Однако разум и душа творца - есть разум и душа ученого, только с другими наклонностями. Творить может лишь думающий и чувствующий человек. Остро думающий и тонко чувствующий. Я не знаю ни одного глупого гения, которому было бы все равно, что происходит в мире и с другими людьми. Нет, творцы обычно эгоисты, бесспорно. И даже чужие страдания они превращают в собственную боль, и искренне верят в то, что она их собственная. Человек же, однако, кому нет дела до чужой боли, равно как и до чужого счастья, не способен творить априори. Создание - это результат наблюдения. Наблюдение и осмысление того, что нас окружает. Мир внутри невозможен без осознания неба над головой. Создать может только тот, кто может выйти из себя и осознать себя со стороны тем, кем каждый из нас является - маленькой, обособленной, но все же - неотъемлимо и неизбежно - частью мира вокруг. Человек же равнодушный, не способный к восторгу и отчаянию повсеместному, постоянному, неожиданному и, главное, не связанному с его собственным драгоценным "я", наблюдать не может, а значит, не может создавать. Ведь созданное неизменно выйдет в мир, и если оно не будет его частью, оно не будет иметь наполнения гармонией. Творец всегда реагирует на мир. Как угодно, хоть с восторгом, хоть с ненавистью, это неважно. Да, чаще всего творцы воспринимают мир иначе, чем остальные, возможно, острее, возможно, вовсе наоборот. Это тоже неважно. Важно то, что они его воспринимают. Кстати потому и катастрофа такая с современным искусством. У нас нет времени воспринимать мир. Есть время на много чего, но только не на то, чтобы остановиться и просто понаблюдать. Стать кем-то еще. Стать чем-то еще. Набрать материал для создания. Нет, у нас времени.

И коротко о смерти. С детства не могу понять, почему люди так помешаны на смерти. Есть ли там что-то после нее, нету. Не понимаю я сути переживаний и вопроса. Если мыслить логически, можно прийти к следующим выводам. Смерть - вещь неизбежная. Порой люди так стремятся познать, что это такое, словно подобное знание даст им право на выбор: окей, там рай, пойду туда; не, там ад, не пойду. Пойдем все. Вывод второй: после смерти возможны два варианта развития событий. Вариант первый: после нее нет вообще ничего, то бишь нет осознания себя как единицы. Как там говорил Декарт, я мыслю, следовательно я существую. А если не мыслю, значит, и не существую, потому что вне мышления я не могу осознать своего существования ("мышление" здесь, как, я полагаю, и у Декарта, стоит понимать в несколько более широком смысле, то есть в том числе и "чувствую, ощущаю, осознаю, что чувствую и ощущаю"). Вариант второй: после нее что-то есть, какая-то форма осознания себя, то есть мышления, то есть существования. А теперь представим, сколько времени люди тратят на попытки постичь смерть. В первом случае, то есть, постичь ничто, которое постичь невозможно, потому что постичь ничто может только само ничто. Во втором случае постичь то, на постигание чего у нас будет целая смерть. Возможно вообще вечная смерть. Целое вечное существование в смерти на то, чтобы постигать тайны смерти. И в том, и в другом случае человек, тратя кучу времени на смерть, отнимает у себя время на постижение жизни. Жизнь - здесь, в жизни - вещь гораздо более сложная, страшная, потрясающая и важная, чем смерть - опять же здесь, в жизни. Конечно, жизнь со смертью неотрывно связана. Например, один из самых трепещущих вопросов жизни заключается в том, как жить после смерти дорогих людей? Или как жить в окружении смерти во время войны или каких-то катаклизмов?
Конечно, я понимаю, что дело в страхе. На котором, собственно, и разживаются религии и секты. Страх смерти, как и страх перед любой переменой состояния. Но тут я все равно упираюсь в тот простой факт, что для живого существа нет ничего более естественного, чем смерть. Любая другая перемена состояния - кроме старости - далеко не всегда неизбежна, а значит и не обязательна, и тем страшна. Но смерть все равно случится. Какой смысл ее бояться? Страх - это механизм самозащиты. И бояться, например, тупой потери жизни в аварии, вызванной тем, что сел за руль пьяным, - это очень правильно. Однако между потерей жизни и смертью есть огромная разница, хоть это и звучит как парадокс. Так вот лучше тратить свое время на то, чтобы как можно дольше избежать потери жизни - прочитать, например, инструкцию, прежде чем глотать неизвестные таблетки - чем тратить его на попытки постичь то, что в жизни нам никак не пригодится, а в смерти будет раскрыто само собой и так.

Ну и на сон грядующий. И если гадание после всего этого идиотизма вам покажется несколько неожиданным, то это вам не покажется. Хде, хде мое семейство?



Встретить свою кошку

ПыСы. Когда на 25-ом году жизни внезапно узнаешь, что слово "созидать" значит совсем не то, что ты думала все эти долгие годы - тебя настигают ощущения, скажу я вам, просто непередаваемые.
nel6: (candle girl)
Hands, softer than he had been expecting, touched Harry's face, pulled back an eyelid, crept beneath his shirt, down to his chest and felt his heart. He could hear the woman's fast breathing, her long hair tickled his face. He knew that she could feel the steady pounding of life against his ribs.
"Is Draco alive? Is he in the castle?"
The whisper was barely audible; her lips were an inch from his ear, her head bent so low that her long hair shielded his face from the onlookers.
"Yes," he breathed back.
He felt the hand on his chest contract; her nails pierced him. Then it was withdrawn. She had sat up.
"He is dead!"
Deathly Hallows, "The Flaw in the Plan"

Третья моя любимая линия, как ни странно это может показаться, это Малфои. И не потому, что вообще имею слабость к дому Слизерина, хехе (естественно, в него и попала на Поттермор, хоть отвечала предельно честно). Хоть Малфои и бОльшие слизеринцы по духу, чем даже сам Вольдеморт, а возможно и сам Слизерин - "ускользни хитростью из любой западни" в качестве семейного кредо, - они, разумеется, далеко не те представители Дома, с кого хоть в чем-то стоило бы брать пример, наверное. По крайней мере, Снейп, Регулус и Андромеда куда больше заслуживают сострадания и уважения. Но я в восторге от того, как Роулинг выкрутила эту, по-началу такую банальную линию блондинистых богатых аристократов, которым главгеры по идее должны были надрать задницу в конце, и всех делов. Однако Роулинг сделала всех Пожирателей разными, и дала всем разные причины. И между Пожирателем Малфоем старшим (младший - это вообще совершенно другая история, потому что о свободном выборе в случае Драко речь не шла в принципе никогда), полезшим в эти дебри ради власти при дворе нового правителя и, насколько можно судить из книг, не замаравшим себя убийствами, и той же Беллатрикс, психопаткой-садисткой, помешанной на единственном объекте своей извращенной любви, то бишь, Темном Лорде, - пропасть. Фашистов вообще любят представлять одной большой массой одинаковых преступников. Но Роулинг показала, что у каждого всегда есть свои причины. Кто-то, как Люциус, любит позицию серого кардинала, кто-то, как Регулус, просто дурак, кто-то, как Снейп, любопытен, кто-то, как Амбридж, помешан на власти над другими, кто-то, как Беллатрикс, прирожденный убийца. И есть что-то глубоко удовлетворительное в том, что круг истории, которая началась с Лили, спасшей ценой своей жизни своего сына, замыкается на женщине "с другой стороны баррикад", рискующей своей жизнью, спасая Гарри ради надежды на спасение своего. Это изящно, это красиво, и это символично.
Про фильмы я скажу в конце, но вот эта последняя сцена с Малфоями, на мой взгляд, отлично суммирует все. Конечно, она отличается от сцены в книге, но поскольку там все отличается, этот вариант лучший из возможных. Что показательно, уходят они еще до исхода финальной битвы - какими бы трусливыми они ни были, Нарцисса рискнула всем в ситуации реальной опасности. В последнем фильме, кстати, есть еще потрясающая сцена Вольдеморта с Лициусом на причале про "how can you live with yourself". Самое смешное заключается в том, что, при всем ужасе Вольдеморта, даже он имеет право задать Малфою этот вопрос. Другой вопрос, однако, в том, что он помер, а Лициус вполне себе поживает.
(Невилл, Невилл... Кто бы мог подумать в первых книгах...))))



Дамблдор. Чего только можно наговорить про Дамблдора! Вроде бы каноничнее некуда: всемудрый старец, ведущий главгера к победе. Вроде бы, Гэндальф как он есть. Но с каждой книгой неоднозначность этого персонажа становится все очевиднее, и дело, конечно, не только, и не столько в истории его семьи и Геллерта. Не знаю, как кого, но меня вся эта бэкграундная история не особо поразила, возможно за давностью лет. Уж как люди меняются с годами, я знаю прекрасно. Гораздо больше меня поражает тот холодный рассчет, с которым Дамблдор ведет Гарри, по сути, на смерть, сколько ни говори про то, что он все знал заранее, как оно будет. Не знал, не мог знать. И рисковал чужой жизнью. Но, если многих это отвращает, меня, напротив, восторгает. Это мужество, хладнокровие и ум настоящего политика, способного брать на себя настоящую ответственность и ставить на карту все в том случае, когда это - единственный выход. Позволь он себе чуть больше жалости, чуть больше желания уберечь - и все было бы проиграно. Это тот самый "очевидный выбор, от которого не становится легче", о котором я говорила ранее. Потому что героем может стать только тот, кто также может стать для истории бездушнейшим из злодеев.
Возможно, не сразу понятно, почему я выбрала именно эту цитату из всех, но именно здесь, в этом отрывке, я особенно четко чувствую всю глубину этих отношений.

"Harry’s feet hit solid ground; his knees buckled a little and the golden wizard’s head fell with a resounding clunk to the floor. He looked around and saw that he had arrived in Dumbledore’s office.
 Everything seemed to have repaired itself during the Headmaster’s absence. The delicate silver instruments stood once more on the spindle-legged tables, puffing and whirring serenely. The portraits of the headmasters and headmistresses were snoozing in their frames, heads lolling back in armchairs or against the edge of the picture. Harry looked through the window. There was a cool line of pale green along the horizon: dawn was approaching.
 The silence and the stillness, broken only by the occasional grunt or snuffle of a sleeping portrait, was unbearable to him. If his surroundings could have reflected the feelings inside him, the pictures would have been screaming in pain. He walked around the quiet, beautiful office, breathing quickly, trying not to think. But he had to think… there was no escape…
 It was his fault Sirius had died; it was all his fault. If he, Harry, had not been stupid enough to fall for Voldemort’s trick, if he had not been so convinced that what he had seen in his dream was real, if he had only opened his mind to the possibility that Voldemort was, as Hermione had said, banking on Harry’s love of playing the hero…
 It was unbearable, he would not think about it, he could not stand it… there was a terrible hollow inside him he did not want to feel or examine, a dark hole where Sirius had been, where Sirius had vanished; he did not want to have to be alone with that great, silent space, he could not stand it—
 A picture behind him gave a particularly loud grunting snore, and a cool voice said, “Ah… Harry Potter…”
 Phineas Nigellus gave a long yawn, stretching his arms as he surveyed Harry out of shrewd, narrow eyes.
 “And what brings you here in the early hours of the morning?” said Phineas eventually. “This office is supposed to be barred to all but the rightful Headmaster. Or has Dumbledore sent you here? Oh, don’t tell me…” He gave another shuddering yawn. “Another message for my worthless great-great-grandson?”
 Harry could not speak. Phineas Nigellus did not know that Sirius was dead, but Harry could not tell him. To say it aloud would be to make it final, absolute, irretrievable.
 A few more of the portraits had stirred now. Terror of being interrogated made Harry stride across the room and seize the doorknob.
 It would not turn. He was shut in.
 “I hope this means,” said the corpulent, red-nosed wizard who hung on the wall behind the Headmaster’s desk, “that Dumbledore will soon be back among us?”
 Harry turned. The wizard was surveying him with great interest. Harry nodded. He tugged again on the doorknob behind his back, but it remained immovable.
 “Oh good,” said the wizard. “It has been very dull without him, very dull indeed.”
 He settled himself on the throne-like chair on which he had been painted and smiled benignly upon Harry.
 “Dumbledore thinks very highly of you, as I am sure you know,” he said comfortably. “Oh yes. Holds you in great esteem.”
 The guilt filling the whole of Harry’s chest like some monstrous, weighty parasite, now writhed and squirmed. Harry could not stand this, he could not stand being himself any more… he had never felt more trapped inside his own head and body, never wished so intensely that he could be somebody; anybody, else…
 The empty fireplace burst into emerald green flame, making Harry leap away from the door, staring at the man spinning inside the grate. As Dumbledore’s tall form unfolded itself from the fire, the wizards and witches on the surrounding walls jerked awake, many of them giving cries of welcome.
 “Thank you,” said Dumbledore softly.
 He did not look at Harry at first, but walked over to the perch beside the door and withdrew, from an inside pocket of his robes, the tiny, ugly, featherless Fawkes, whom he placed gently on the tray of soft ashes beneath the golden post where the full-grown Fawkes usually stood.
 “Well, Harry,” said Dumbledore, finally turning away from the baby bird, “you will be pleased to hear that none of your fellow students are going to suffer lasting damage from the night’s events.”
 Harry tried to say, “Good,” but no sound came out. It seemed to him that Dumbledore was reminding him of the amount of damage he had caused, and although Dumbledore was for once looking at him directly, and although his expression was kindly rather than accusatory, Harry could not bear to meet his eyes.
 “Madam Pomfrey is patching everybody up,” said Dumbledore. “Nymphadora Tonks may need to spend a little time in St. Mungo’s, but it seems she will make a full recovery.”
 Harry contented himself with nodding at the carpet, which was growing lighter as the sky outside grew paler. He was sure all the portraits around the room were listening closely to every word Dumbledore spoke, wondering where Dumbledore and Harry had been, and why there had been injuries.
 “I know how you’re feeling, Harry,” said Dumbledore very quietly.
 “No, you don’t,” said Harry, and his voice was suddenly loud and strong; white-hot anger leapt inside him; Dumbledore knew nothing about his feelings.
 “You see, Dumbledore?” said Phineas Nigellus slyly. “Never try to understand the students. They hate it. They would much rather be tragically misunderstood, wallow in self-pity, stew in their own—”
 “That’s enough, Phineas,” said Dumbledore.
 Harry turned his back on Dumbledore and stared determinedly out of the window. He could see the Quidditch stadium in the distance. Sirius had appeared there once, disguised as the shaggy black dog, so he could watch Harry play… he had probably come to see whether Harry was as good as James had been… Harry had never asked him…
 “There is no shame in what you are feeling, Harry,” said Dumbledore’s voice. “On the contrary… the fact that you can feel pain like this is your greatest strength.”
 Harry felt the white-hot anger lick his insides, blazing in the terrible emptiness, filling him with the desire to hurt Dumbledore for his calmness and his empty words.
 “My greatest strength, is it?” said Harry, his voice shaking as he stared out at the Quidditch stadium, no longer seeing it. “You haven’t got a clue… you don’t know…”
 “What don’t I know?” asked Dumbledore calmly.
 It was too much. Harry turned around, shaking with rage.
 “I don’t want to talk about how I feel, all right?”
 “Harry, suffering like this proves you are still a man! This pain is part of being human—”
 “THEN—I—DON’T—WANT—TO—BE—HUMAN!” Harry roared, and he seized the delicate silver instrument from the spindlelegged table beside him and flung it across the room; it shattered into a hundred tiny pieces against the wall. Several of the pictures let out yells of anger and fright, and the portrait of Armando Dippet said, “Really!”
 “I DON’T CARE!” Harry yelled at them, snatching up a lunascope and throwing it into the fireplace. “I’VE HAD ENOUGH, I’VE SEEN ENOUGH, I WANT OUT, I WANT IT TO END, I DON’T CARE ANY MORE—”
 He seized the table on which the silver instrument had stood and threw that, too. It broke apart on the floor and the legs rolled in different directions.
 “You do care,” said Dumbledore. He had not flinched or made a single move to stop Harry demolishing his office. His expression was calm, almost detached. “You care so much you feel as though you will bleed to death with the pain of it.”
 “I—DON’T!” Harry screamed, so loudly that he felt his throat might tear, and for a second he wanted to rush at Dumbledore and break him, too; shatter that calm old face, shake him, hurt him, make him feel some tiny part of the horror inside himself.
 “Oh, yes, you do,” said Dumbledore, still more calmly. “You have now lost your mother, your father, and the closest thing to a parent you have ever known. Of course you care.”
 “YOU DON’T KNOW HOW I FEEL!” Harry roared. “YOU—STANDING THERE—YOU—” But words were no longer enough, smashing things was no more help; he wanted to run, he wanted to keep running and never look back, he wanted to be somewhere he could not see the clear blue eyes staring at him, that hatefully calm old face. He turned on his heel and ran to the door, seized the doorknob again and wrenched at it.
 But the door would not open.
 Harry turned back to Dumbledore.
 “Let me out,” he said. He was shaking from head to foot.
 “No,” said Dumbledore simply.
 For a few seconds they stared at each other.
 “Let me out,” Harry said again.
 “No,” Dumbledore repeated.
 “If you don’t—if you keep me in here—if you don’t let me—”
 “By all means continue destroying my possessions,” said Dumbledore serenely. “I daresay I have too many.”
 He walked around his desk and sat down, behind it, watching Harry.
 “Let me out,” Harry said yet again, in a voice that was cold and almost as calm as Dumbledore’s.
 “Not until I have had my say,” said Dumbledore.
 “Do you—do you think I want to—do you think I give a—I DON’T CARE WHAT YOU’VE GOT TO SAY!” Harry roared. “I don’t want to hear anything you’ve got to say!”
 “You will,” said Dumbledore steadily. “Because you are not nearly as angry with me as you ought to be. If you are to attack me, as I know you are close to doing, I would like to have thoroughly earned it.”
"The Lost Prophecy", Harry Potter and the Order of the Phoenix


Есть разный уровень восприятия персонажа. Кажется, я где-то об этом говорила уже. Причем что для автора, что для читателя. Есть уровень литературный - то есть, объективная оценка работы с персонажем, анализ того, flat он или round, разбор его развития. Есть уровень личный - это насколько ты видишь себя в нем, и насколько можешь себя с ним идентифицировать. И есть уровень симпатии - это когда он нравится тебе с чисто человеческой точки зрения. Я сомневаюсь... По крайней мере, мне хочется надеяться, что в плане симпатии Вольдеморту не повезло. И что идентифицировать себя с ним полностью могут немногие. Но вот с точки зрения литературы я безоговорочно влюблена в Вольдеморта. Вероятность того, что мы в очередной раз получим "Абсолютное Зло - Прототип Дьявола", была столь велика, что даже некоторые критики отметили свое удивление. Нет, разумеется, это классический злодей с классической злодейской идеалогией. Однако он так далек от дьявола, как только может быть далек от него злодей. Оговорюсь, от дьявола в христианской традиции. Самое страшное в Вольдеморте то, насколько он человек. Все его ошибки, все его поступки, все его решения и реакции совершенно человеческие. Конечно, его можно назвать психопатом, я не о том. И, конечно, он отличается от простого смертного и своей силой, и, в некоторой степени, уровнем интеллекта. Однако на тот путь, на который он вступил, его толкнули совершенно человеческие пороки, чуждые всему сверхъестественному: страх смерти, зависть, эгоизм, чувство собственной исключительности, любопытство, ограниченность мышления в некоторых вопросах и, конечно, обсессия идеей, в его случае идеей бессмертия, вызванной тем самым страхом смерти. Помню, когда читала о Хоркруксах - простите, я не могу запомнить этот дикий русский перевод этого слова (а после "Мраксов" я и пытаться перестала, приняв решение раз и навсегда пользоваться английскими названиями. Мраксы в качестве фамилии? МРАКСЫ? Srsly? Про дословный перевод говорящих фамилий я в принципе молчу, эту фишку всегда можно использовать только в оригинале, тут уж ничего не попишешь, но с этим я смирилась еще после Сумкинса, прастихосспаде, но чтобы еще и неправильно перевести? Это ваще. Кстати, фамилия сия - прямая цитата из The Prime of Miss Jean Brodie. Это такое краткое отступление. Если вы не читали книгу, посмотрите хотя бы фильм, и вовсе не ради Мисс Гаунт, а ради Мэгги Смит - увидите молодую МакГонагалл. Не потому, что это та же актриса. А потому, что роль одна и та же. Роулинг с этой роли Смит Минерву и списывала, а Смит все поняла правильно. Посмотрите, поймете. Конец краткого отступления.) Апчем я? А, да. Когда я читала о Хоркруксах, помню, мучал меня один вопрос. Если уж ты уже идешь на такое дело, почему не взять в качестве объекта консервную банку и не сбросить ее потом на дно Тихого Океана где-нибудь около острова Пасхи? И никакой Дамблдор, не то, что Гарри Поттер, в жизни бы не нашел. Однако чисто человеческая паранойя в совокупности с манией величия привела к тому, к чему привела, причем дважды: второй раз с пророчеством. Дьявол в такую ситуацию не попал бы в принципе, и не только потому, что ему оно не надо, он и так бессмертен. Как ни парадоксально - а может, и не парадоксально, а очень даже логично для человека, выросшего из того ментального возраста, когда люди боятся бесов и Сатаны, - но именно поэтому я считаю Вольдеморта страшным. Потому, что непредсказуем. Потому, что безумен. Потому, что садист. Потому, что человек. Глубоко злой, плохой и пропащий человек. Ничего страшнее быть не может.
Я очень люблю седьмую книгу за то (хотя, как вы поняли, я ее вообще люблю очень), что в ней мы наконец получаем доступ в помыслы Вольдеморта не урывками, и не через его прошлое, как в шестой, а через его ПоВ. Пусть всего несколько раз, но она очень круто описала эту нервозность, эту неуравновешенность сознания, эту опасность сумасшедшего. И, наверное, это тоже символично, что события в Лощине Годрика в их полноте мы видим его глазами.

"He's coming! Hermione, he's coming!"
As he yelled the snake fell, hissing wildly. Everything was chaos: It smashed shelves from the wall, and splintered china flew everywhere as Harry jumped over the bed and seized the dark shape he knew to be Hermione—
She shrieked with pain as he pulled her back across the bed: The snake reared again, but Harry knew that worse than the snake was coming, was perhaps already at the gate, his head was going to split open with the pain from his scar—
The snake lunged as he took a running leap, dragging Hermione with him; as it struck, Hermione screamed, "Confringo!" and her spell flew around the room, exploding the wardrobe mirror and ricocheting back at them, bouncing from floor to ceiling; Harry felt the heat of it sear the back of his hand. Glass cut his cheek as, pulling Hermione with him, he leapt from bed to broken dressing table and then straight out of the smashed window into nothingness, her scream reverberating through the night as they twisted in midair...
And then his scar burst open and he was Voldemort and he was running across the fetid bedroom, his long white hands clutching at the windowsill as he glimpsed the bald man and the little woman twist and vanish, and he screamed with rage, a scream that mingled with the girl's, that echoed across the dark gardens over the church bells ringing in Christmas Day...
And his scream was Harry's scream, his pain was Harry's pain... that it could happen here, where it had happened before... here, within sight of that house where he had come so close to knowing what it was to die... to die... the pain was so terrible... ripped from his body... But if he had no body, why did his head hurt so badly; if he was dead, how could he feel so unbearably, didn't pain cease with death, didn't it go...
The night wet and windy, two children dressed as pumpkins waddling across the square and the shop windows covered in paper spiders, all the tawdry Muggle trappings of a world in which they did not believe... And he was gliding along, that sense of purpose and power and rightness in him that he always knew on these occasions... Not anger... that was for weaker souls than he... but triumph, yes... He had waited for this, he had hoped for it...
"Nice costume, mister!"
He saw the small boy's smile falter as he ran near enough to see beneath the hood of the cloak, saw the fear cloud his pained face: Then the child turned and ran away... Beneath the robe he fingered the handle of his wand... One simple movement and the child would never reach his mother... but unnecessary, quite unnecessary...
And along a new and darker street he moved, and now his destination was in sight at last, the Fidelius Charm broken, though they did not know it yet... And he made less noise than the dead leaves slithering along the pavement as he drew level with the dark hedge, and steered over it...
They had not drawn the curtains; he saw them quite clearly in their little sitting room, the tall black-haired man in his glasses, making puffs of colored smoke erupt from his wand for the amusement of the small black-haired boy in his blue pajamas. The child was laughing and trying to catch the smoke, to grab it in his small fist...
A door opened and the mother entered, saying words he cold not hear, her long dark-red hair falling over her face. Now the father scooped up the son and handed him to the mother. He threw his wand down upon the sofa and stretched, yawning...
The gate creaked a little as he pushed it open, but James Potter did not hear. His white hand pulled out the wand beneath his cloak and pointed it at the door, which burst open...
He was over the threshold as James came sprinting into the hall. It was easy, too easy, he had not even picked up his wand...
"Lily, take Harry and go! It's him! Go! Run! I'll hold him off!"
Hold him off, without a wand in his hand!... He laughed before casting the curse...
"Avada Kedavra!"
The green light filled the cramped hallway, it lit the pram pushed against the wall, it made the banisters glow like lightning rods, and James Potter fell like a marionette whose strings were cut...
He could hear her screaming from the upper floor, trapped, but as long as she was sensible, she, at least, had nothing to fear... He climbed the steps, listening with faint amusement to her attempts to barricade herself in... She had no wand upon her either... How stupid they were, and how trusting, thinking that their safety lay in friends, that weapons could be discarded even for moments...
He forced the door open, cast aside the chair and boxes hastily piled against it with one lazy wave of his wand... and there she stood, the child in her arms. At the sight of him, she dropped her son into the crib behind her and threw her arms wide, as if this would help, as if in shielding him from sight she hoped to be chosen instead...
"Not Harry, not Harry, please not Harry!"
"Stand aside, you silly girl... stand aside, now."
"Not Harry, please no, take me, kill me instead—"
"This is my last warning—"
"Not Harry! Please... have mercy... have mercy... Not Harry! Not Harry! Please— I'll do anything..."
"Stand aside. Stand aside, girl!"
He could have forced her away from the crib, but it seemed more prudent to finish them all...
The green light flashed around the room and she dropped like her husband. The child had not cried all this time. He could stand, clutching the bars of his crib, and he looked up into the intruder's face with a kind of bright interest, perhaps thinking that it was his father who hid beneath the cloak, making more pretty lights, and his mother would pop up any moment, laughing—
He pointed the wand very carefully into the boy's face: He wanted to see it happen, the destruction of this one, inexplicable danger. The child began to cry: It had seen that he was not James. He did not like it crying, he had never been able to stomach the small ones whining in the orphanage—
"Avada Kedavra!"
And then he broke. He was nothing, nothing but pain and terror, and he must hide himself, not here in the rubble of the ruined house, where the child was trapped screaming, but far away... far away...

"No," he moaned.
The snake rustled on the filthy, cluttered floor, and he had killed the boy, and yet he was the boy...
"No..."
And now he stood at the broken window of Bathilda's house, immersed in memories of his greatest loss, and at his feet the great snake slithered over broken china and glass... He looked down and saw something... something incredible...
"No..."
"Harry, it's all right, you're all right!"
He stooped down and picked up the smashed photograph. There he was, the unknown thief, the thief he was seeking...
"No... I dropped it... I dropped it..."
"Harry, it's okay, wake up, wake up!"
He was Harry... Harry, not Voldemort... and the thing that was rustling was not a snake... He opened his eyes."

"Bathilda's Secret", Deathly Hallows


Хоть я еще и скажу про фильмы, да, но про Рэйфа Файнса я скажу уже сейчас. Бывают же такие прирожденные актеры темной стороны души. Помню, я очень переживала из-за этой роли. Потому что, ну действительно, как на экране показать то, что было описано в книге? Красноглазое безносое существо - страшнейший психопат магического мира всех времен? Это круто звучит, когда написано, но попробуй передать это в кино. И помню, первый раз, когда смотрела Кубок Огня, помимо искреннего страха и отвращения, я испытала чистый восторг, который только рос с каждым следующим фильмом. Это невозможно описать, это надо видеть. И грим - это такая мелочь по сравнению с выражением глаз, голосом, жестикуляцией. "You are a fool, Harry Potter. And you will lose... everything". "Nagini, dinner". "How can you live with yourself?". Кажется, всего лишь отдельные фразы. Но эти фразы - это пособие актерского мастерства. Это гениальная актерская работа, которая стоит больше, чем десяток Оскаров.

Если я не удивлена тем, что Гарри далеко не самый любимый персонаж, то еще меньше я удивлена тем, что по множественным опросам самым любимым персонажем является Северус Снейп. Как удивительно сильно на читателя влияет несчастная любовь!.. Вот он, ключ ко всем сердцам. Пожалуй, Снейп на протяжении всей серии книг был самой большой интригой. На чьей он стороне? Сколько раз менялось общественное мнение, особенно в детстве, когда мы еще не понимали, кто такой Алан Рикман, и почему глупо ожидать, что персонаж, которого играет такой актер, окажется именно тем, кем он нам кажется. Я верила в Снейпа долго, но, должна признаться, на секунду даже я дрогнула, когда он пришил Дамблдора. Я ни секунды не сомневалась, что таков был план самого Дамблдора: он должен был умереть, потому что на последний путь юный герой всегда должен выходить один, без своего ментора, и он слишком умен, чтобы не видеть Снейпа насквозь. Снейп мог дурить самого Вольдеморта. Но не Дамблдора. Это законы жанра, хехе. Но я подумала, что, зная натуру Снейпа, Дамблдор для какой-то цели все так хитро подстроил. Мне казалось реальнее, что Роулинг вывернет все таким боком, чем что она придумает, как все же сделать из него героя. Хотя на самом деле разгадка лежит, конечно, еще в пятой книге, но это одна из тех разгадок, которые становятся понятны только, когда тебе все объяснили. Роулинг когда-то спросили, считает ли она Снейпа героем, и она не обманула мои ожидания, поставив этот тезис под сомнение. Я думаю, Северус Снейп - это настоящий триумф Роулинг как автора. Человек, по сути, гнилой: любящий власть, любящий самоутверждаться засчет тех, кто слабее, завистливый, испытывающий слишком большой интерес с темной магии. Человек, который по всем законам логики должен был стать настоящим Пожирателем, и собственноручно притащить Гарри Вольдеморту. И сделал бы это без всяких сомнений. Если бы где-то глубоко внутри он не был таким убежденным мазохистом, чтобы положить свою жизнь ради первой и единственной, и замороженной в своем величии самой смертью любви. Храбрость и упорство в своем мазохизме - вот два кита, без которых ни Дамблдор, ни Гарри, ни сама судьба не смогли бы победить Вольдеморта. В книгах постоянно говорится о невероятной силе любви Лили. Однако не меньше силы и в том, что в какой-то момент определенному человеку она любви НЕ дала. Не знаю, осознанная это ирония со стороны Роулинг, или так получилось само собой, но это совершенно неважно. Это почти такая же ирония, как и та, что Лили и мать Вольдеморта, по сути, сделали одно и то же - отдали свои жизни ради своих детей, ведь Меропа вполне могла помереть и раньше, но она все же как-то дотянула и дала жизнь сыну, - однако результат оказался поразительно противоположным. Так и здесь. Конечно, дети не поймут таких нюансов, для них это просто красивая история о вечной любви, ведь они еще не понимают, что любовь вечной зачастую делает только смерть. Но в этом и прелесть этих книг: дети могут читать и видеть одно, а люди постарше уже совсем другое. Это и есть признак хорошей книги. Возвращаясь же к Снейпу... Если говорить о тех уровнях, что я помянула раньше, то с литературной точки зрения я этого персонажа очень люблю. С личной я его, слава богу, не понимаю. С чисто человеческой же... впрочем, этот вопрос стоит обдумать еще не один раз. Нет, я его не люблю с чисто человеческой точки зрения. Но я все равно каждый раз плачу на сцене с Пенсивом после его смерти. И в этом парадоксе и заключается сила этого персонажа. И спасибо огромное Алану Рикману за то, что он сделал с этим персонажем на экране. Это шедевр.




Сомневаюсь, что сюда дочитали многие (вот что происходит, когда очень долго не пишешь в ЖЖ), но все же пара слов о фильмах. Я не знаю, как кто, я собственными глазами видела злобные отзывы о них в собственной же фленте, а я их нежно и искренне люблю. Я считаю, лучше сделать было бы крайне затруднительно. Я вижу, что те, кто ими занимался, любили оригинал. Я думаю, что распределение режиссерских обязанностей оказалось идеальным: Коламбус сделал две традиционные английские страшные сказки, Каурон создал магию, Ньюэлл взял на себя ответственность за одну из главнейших глав - возрождение Самого Того Кого Нельзя Называть, а Йейтс создал из всего это тот самый магический реализм, который так дорог моему сердце в последних книгах. Я люблю тот факт, что фильмы на сто процентов британские. Я люблю музыку. Я люблю разные краски в разных фильмах. Я люблю много чего. Но больше всего я люблю актеров. Молодых просто потому, что они, как и я, выросли на этой истории, а потому вложили в своих персонажей все. А "взрослых" за то, что не забеспокоились за свою репутацию, не посмотрели на свои послужные списки, не поморщились брезгливо, а согласились сняться в этом "детском" кино, и создали из него своей работой шедевр. И оба Дамблдора, Ричард Харрис и Майкл Гэмбон, такие разные и такие правильные для своих фильмов. И великолепная Мэгги Смит. И мой обожаемый Гари Олдман. И еще один обожаемый мною, Дэвид Тьюлис. И невероятная Имельда Стонтон. И мастерица комедии Эмма Томпсон. И более реальный Хагрид чем сам Хагрид Робби Колтрейн. И шедевральный Локхарт в исполнении Кеннета Браны. И Брендан Глисон в двойной инкарнации, хоть и одном гриме. И потрясающий Роберт Харди-Фадж. И семейство Джули Уолтерс и Марка Уильямса. И, конечно, самый малфоистый из всех Малфоев Джейсон Айзекс, еврейские корни которого в данном конкретном случае радуют меня просто неприлично, гыгыг. А когда я увидела в пятом фильме, что Беллатрикс будет играть божественная Хэлена, помню, я взвыла от счастья. Азкабан разлетается на куски, Пожиратели сбегают, весь кинотеатр замер в ужасе, а Нэл визжит от счастья. И еще все те, кого я забыла, но кого помянуть совершенно и обязательно стоило, а о Рикмане и Файнсе я уже все сказала. Я просто очень искренне и очень сильно рада, что британская актерская братия высшего звена не побоялась и подарила нам столько потрясающих ролей. Ведь это для молодняка такой же прямой путь к хорошему кино, как сам Поттер - к хорошим книгам.
И ведь надо же такому, однако, случиться, что самой моей любой сценой их всех восьми фильмов внезапно стала та, в которой нет ни одного актера. Боюсь, это сказывается любовь к Тиму Бертону.


Последнее, что мну имеет рассказать, это маленькая история про Драко Малфоя. Я помню те времена, когда Драко ненавидили все. Это были времена-до-фильмов. Как щас помню: первые полторы секунды юного Тома Фелтона на экране в первом фильме, и восприятие персонажа львиной долей женской половины зрителей изменилось раз и навсегда. И вот, помню, сидим мы с подружкой, две шмакодявки лет по 11, смотрим и с умным видом, цокая языками и прищелкивая пальцами, сходимся на тезисе "попомни мое слово, этот вырастет секс-символом". Не думаю, что мы понимали тогда вообще, шо це таке. Но были мы не так уж и неправы, хехе. Когда Малфоя не играет.

a02a8d2e3f4d

Для последних из могикан, пробравшихся сюда сквозь бурю моего сознания, бонус в виде фотографии аффтара в поттеровском прикиде. Нет, это не специально и даже не осознанно, я просто вообще так хожу. И если бы не Ри, я бы так и не поняла, почему люди иногда провожают меня странными взглядами, хехе. Хотя мне все еще кажется более вероятным, что их напрягает фашистский крой плаща...
P1150744
nel6: (candle girl)
"Tell me one last thing," said Harry. "Is this real? Or has this been happening inside my head?"
Dumbledore beamed at him, and his voice sounded loud and strong in Harry's ears even though the bright mist was descending again, obscuring his figure.
"Of course it is happening inside your head, Harry, but why on earth should that mean that it is not real?"
Harry Potter and the Deathly Hallows, "King's Cross".


В прошлый четверг я сдавала устный выпускной экзамен по британской литературе. Одним блоком шла современная детская и юношеская литература. Дэвид Алмонд, Марк Хаддон, Майкл Морпурго. Знаю, что большинству эти имена ничего не говорят, но это огромный пласт серьезной литературы для тех, кому еще рано читать взрослую. Это и реализм, и магический реализм (целый отдельный жанр, разумеется), и социальная критика. Это не Жуль Верн, это литература для ребенка наших дней, ребенка эпохи пост-модернизма. Ребенка, растущего в обнимку с айпадами и войной в Сирии в прямом эфире. Литература, способная помочь ему сбежать от мира, и в то же время готовящая его к этому миру. Это хорошая детская литература. И очень жаль, что она практически местячковая, но Британия всегда шла впереди планеты всей. На экзамене мы должны были говорить об этих авторах, и мы, конечно, говорили о них. Однако начала экзаменатор с совершенно неожиданного для меня вопроса, "а в каком состоянии находилась детская литература лет пятнадцать назад?". "В плачевном", сказала я. "И что изменило ситуацию?". Фанат во мне ответил быстрее, чем я успела подумать, "Гарри Поттер". Я думала, на этом экзамен и закончится.  "Совершенно верно. Жанр детской литературы уже официально делится на эпохи пре-Поттер и пост-Поттер". Вот так. Пока критики бились на полях боевых литературных действий, пока родители спорили, читать детям вслух эти книги или сжечь их на костре инквизиции, пока скептики говорили о деньгах и маркетинге, пока знатоки морщили нос, прочитав только первую книгу и не взлюбив слог, пока фильмы трясли кинотеатры, пока строился парк развлечений, пока всплеск безумного интереса превращался в настоящий социальный и культурный феномен, сами книги просто вывели из кризиса и упадка целый жанр, посадив детей читать, а писателей - работать над литературой для детей, столь неприбыльной еще так недавно. И можно сколько угодно говорить, что есть и лучше, и круче, и вообще Роулинг просто оказалась в нужном месте в нужное время (что неправда, конечно, потому что жанр был в полном упадке, и даже ее издатель советовал не бросать работу, потому что не верил, что современный ребенок может бросить телевизор и приставки ради книги), но факт остается неоспоримым.

Мне было девять, когда я впервые начала читать про очкарика. Тогда у нас об этой книге, тогда еще одной-единственной, не знал вообще никто. Никаких переводов не было и в помине. Оригинал же можно было купить только в одном магазине в Киеве за бешеные деньги, 45 долларов. В то время на 45 долларов в Киеве можно было прожить месяц. Это были сумасшедшие деньги. Но у меня на курсах английского языка была невероятная учительница. "Мне все равно, как вы купите эти книги, хоть одну на всех. Но вы ее купите," сказала она нашим родителям. Как заставить детей семи-десяти лет читать на чужом языке в обнимку со словарем? Только если дать им Гарри Поттера, еще не переведенного на их родной язык. Мы спятили с этой книжки. Мы просиживали сутками над словарем, желая понять каждое слово. Это было настолько непохоже на все, что украинский школьник мог найти в школьной программе или библиотеке родителей, что нам было жалко упустить даже самую несущественную деталь. Так я выучила английский.
Потом были годы ожидания. Я считаю, что мы - поколение Гарри Поттера, начавшее читать его в детстве и закончившее уже в довольно сознательном возрасте - получили невероятную привилегию. Мы могли искренне переживать за героев долго и со вкусом. Мы могли строить версии, как все закончиться, спекулировать и придумывать свое. Фандом тогда имел смысл, потому что мы все были связаны Загадкой и чувством, что это все - для нас. Мы первые прятались под одеялом, когда Вольдеморт восстал из котла. Мы первые плакали над Сириусом. Мы первые ненавидили Снейпа, а потом влюблялись в него. Поколения и поколения после нас будут читать книги, но мы уже будем знать, что там, и они будут спрашивать нас, "мам, ну мам, ну скажи, ну скажи", а мы будем отвечать "вот прочитаешь и узнаешь". Нам было некого спрашивать. Мы открывали этот мир вместе с Роулинг в режиме реального времени. Как когда-то люди читали Властелина Колец кусками в журналах, пока он публиковался, так и мы. И это было очень круто. А еще это всегда оставалось. За то десятилетие, пока выходили книги, я успела переехать в другую страну, полностью изменить свою жизнь, увидеть новые перспективы, выбрать свой путь в жизни, отбросить этот путь, выбрать новый... А главная интрига Гарри Поттера все оставалась. Потом, конечно, мы переключились на фильмы, и еще пять лет ждали их. Теперь, вот, ждем Поттермор. Люди моего возраста часто благодарят Роулинг за то, что она была нашим детством. Но она больше, чем это. Она теперь уже всегда будет связью с этим самым детством. Даже когда само оно почти забудется. В этом и заключается феномен.
После выходы последного фильма я никак не касалась темы. Не перечитывала, не пересматривала, как-то было все не к месту, да и не тянуло. А потом я попала в Эдинбург. Знаете, Эдинбург невероятно литературный город. Я не бывала еще в городах, где все настолько было бы привязано к миру литературы. Что, конечно, неудивительно, учитывая тот простой факт, что добрая половина всех стоящих европейских писателей либо родом оттуда, либо там жила. Этого я не знала, в мире вообще принято считать, что это английская литература крута, а шотландская? Что такое шотландская? Только уже на месте до меня дошло, что 90 процентов тех писателей, которых все учителя называли английскими, на самом деле были шотландцами.  Вот такое внезапное открытие величия этой нации. В этом городе литературой пропитано все. Музеи, названия улиц, не только в честь авторов, но и в честь самих произведений и героев, кладбища, где на каждом углу похоронен какой-нибудь великий литератор, памятники (памятник сэру Вальтеру Скотту - самый большой памятник литературному деятелю в мире и похож на церковь, шотландцы умеют любить своих героев), литературные клубы, библиотеки по пять штук на квартал, эти чудеснейшие книжные магазины, особенно секонд-хэнд, с редчайшими изданиями... В этом городе невозможно не заразиться литературной лихорадкой, даже если прежде от вида книг вас тошнило. И, поскольку эдинбуржцы так гордятся своим литературным наследием, они, конечно, гордятся и Джей Кей. Гордятся открыто и без всяких скидок. Поттера здесь поминают чуть ли не на каждом углу, к большому восторгу многочисленных туристов-поттероманов. Впрочем, это и неудивительно, ведь сам город и есть мир Гарри Поттера. Я еще сделаю пост с фотографиями тех мест, что нашли свое отображение в книгах: и сам Хогвартс, и Диагон Аллею, и кладбище с могилами Томов Риддлей, и даже один из замков, где снимались сцены из первых фильмов, правда, это уже в Англии, но я и туда добралась, благо от границы близко. И, конечно, те кофе-шопы, где Роулинг писала первые книги, и ту гостиницу, где она написала окончание последней. При желании можно даже принять участие в экскурсии по городу по этим самым местам Гарри Поттера. Как вы понимаете, в такой обстановке невозможно было не захотеть окунуться в этом мир заново, тряхнуть стариной, так сказать. Сначала я думала, что отделаюсь пересмотром всех фильмов, но, конечно, это была дурная мысль. И вот, спустя пару месяцев, все пересмотрено, перечитано, переосмысленно, и даже на Поттермор пока делать нечего.
Конечно, первый раз книги читались взахлеб даже несмотря на чужой язык. Многие вещи ускользали, оставались не понятыми. Слишком много материала, чтобы охватить с первого раза, слишком много слоев. Однако даже с самого первого Философского Камня я помню, что книга вызвала очень сильную эмоциональную привязку к героям. Я, наверное, единственный человек в мире, который умудрился плакать над первыми страницами первой книги, потому что мне так было жалко этого мальчика, потерявшего родителей в автокатастрофе и живущего с этими жуткими родственниками. Думаю, традиция плакать над книгами и фильмами по поводу и без пошла именно оттуда. Роулинг и не только ее спрашивали, почему, ну почему эти книги так любят и стар, и млад, и по всему миру? Конечно, магия и весь магический мир сыграли свою роль, но это было круто в первой книге, это было еще круто во второй, это могло еще удивить в третьей. Но уже к пятой этот мир становится настолько естественным, настолько своим, что чудеса перестают удивлять. И тогда понимаешь, что все это время тебя держали не чудеса и не магия, а герои. Именно во множественном числе. Не один герой, не два, даже не три, что было бы логично, а все они, кучей. Есть те, которых очень любишь, есть те, кто не нравится, есть те, кого терпеть не можешь. Но привязываешься к ним ко всем, потому что, хоть они и волшебники и могут творить всякие удивительные вещи, которым мы можем только завидовать, все они в первую очередь такие же люди, как мы. Там нет идеалов, там нет абстрактного Добра и Зла. Я прочитала Случайную Вакансию Роулинг, ее первый роман для взрослых (хотя я готова спорить с каждым, кто будет утверждать, что последние книги Поттера для детей). И вывод подтвердился: Роулинг мастер персонажей. Можно иметь претензии к слогу или стилю изложения, тут уж кому как нравится. Но она видит людей насквозь, и она умеет это описать. Сколько блестящих задумок в литературе были погублены невнятными персонажами, вспомнить страшно. Я четко придерживаюсь той точки зрения, бытующей в среде некоторых критиков, что персонаж - это и есть сюжет, идея и форма романа. Все остальное не имеет смысла, если персонажи невнятны. И почему-то мне кажется, что этот мой взгляд тоже так или иначе вырос из Поттера. Идею или умные мысли я могу почитать и в философском трактате. В романах я хочу сопереживать героям, а для этого они должны быть живыми. На страницах этих семи книг читатель знакомится с что-то около двух сотен персонажей, и все они живые. Я уверена, что именно это и есть та основная причина, почему успех был и остается столь невероятным.

Вторая причина такого успеха, как ни странно, в традициях. Гарри Поттер - невероятно традиционное произведение литературы. Роулинг не придумывала велосипед, она взяла все давно проверенные формы и схемы и соединила их в одной истории. Это и типичнейший бильдунгсроман, и лав стори, и детектив, и страшилка, и мифология, и готика, и реализм, и комедия, и трагедия в одном. Это все традиции английской, а точнее, британской литературы, что были изобретены на Туманном Альбионе, и каждый найдет здесь что-то для себя, будь он любитилем Стивенсона, Дикенса, Толкиена, Дойля, Шелли или кого угодно другого. На самом деле, тому, как написан Гарри Поттер, в Британии обучают юных литераторов на уроках сочинения. В Германии, к сожалению, писать книги в университетах не учат, а вот в Британии - да. А Роулинг просто выдала краткое (хотя это, конечно, вопрос спорный, хехе) пособие "как написать успешную книгу". И это работает. Кому-то консерватизм может казаться глупостью, но на нем стоит мир (Нэл делает вид, что не она вчера проголосовала на выборах в немецкий парламент за либералов).
Однако главной причиной я считаю то, что все эти живые герои попали в Эпическую Сказку о вещах, которые актуальны всегда. Всегда были и всегда будут. Как сказала сама Роулинг, о морали и смерти. Не о Добре и Зле, как любят порой формулировать. Добро и Зло - это в Библии. А здесь - мораль и смерть. Она задает вопросы, которые, я думаю, задает себе в жизни каждый сознательный человек. И она далеко не всегда дает ответы.
Это то, почему я не считаю Гарри Поттера детскими книгами. Конечно, читать их в детстве было круто. По крайней мере, первые, потому что последние я читала уже далеко не в детстве. В детстве впечатление от книг сводилось к двум тезисам, "магия - это круть, я тоже хочу в Хогвартс" и "Гарри должен победить этого плосконосого". В детстве и даже отрочестве вся сага воспринималась мною как большой Квест, так же, как я в детстве воспринимала и поход Фродо. Поэтому, когда Квест был выполнен, Вольдеморт побежден, эпилог жизнеутверждающ, я после первого прочтения была очень довольна и рада. Седьмая книга оказалась отличным окончанием столь крутой истории. Как же удивительно было осознать, что сейчас, будучи постарше и прочитав во второй раз, вопрос Квеста отошел на задний план, а на передний вышли эти две главные проблемы человечества: мораль и смерть. И ощущение после книг осталось совсем не таким радужным и радостным, как в первый раз. Потому что только в этот раз я полностью осознала цену, которую заплатил каждый из героев за то, чтобы появиться в эпилоге. И в этот раз цена не кажется мне сопоставимой с победой. Не в том смысле, что нужно было поступать как-то иначе. А в том, что бывают в жизни ситуации, когда выбор очевиден, но от этого не становится легче. Я думаю, это слишком жестокая правда для детей, поэтому убеждена, что читать эти книги надо или в сознательном возрасте, или как минимум два раза.
По опросам совершенно ясно, что сам Гарри является далеко не самым любимым персонажем читателей. И это при том, что ему в принципе невозможно не сочувствовать. И тем не менее. И я считаю это большим плюсом книг. Я вообще не люблю идеальных главных героев, подозреваю, это пошло еще от Пятнадцатилетнего Капитана, которого я возненавидела за то, какой он, падла, идеальный. Кому, ну кому может быть интересен такой главгер? Чему у него учиться? Разве можно учиться у Ходячей Правильности? У Гарри можно научиться многому, в том числе и от обратного. Он вспыльчив, он бывает несдержан, у него нелады с христианским всепрощением, он импульсивен, обидчив, не гнушается манипулировать людьми и порой бывает до зубовного скрежета узколоб. Однако при всей его неидеальности он - глубоко хороший парень. Чорд, получился портрет моего Джея, гыгыгыгы. И он идет к этому хорошему в себе через боль, ошибки, страх и, что самое тяжелое, огромное чувство потери и вины за эту потерю, и через злость и ненависть не только к причине этих потерь, но, отчасти, и к самому себе, и далеко не всегда напрасно. И все же он приходит к нему. Только со второго раза до меня дошел смысл слов Гарри в последней стычке с Вольдемортом, "You won't be killing anyone else tonight, ... [y]ou won't be able to kill any of them, ever again. ... I was ready to die to stop you hurting these people ... They're protected from you" (Deathly Hallows, "The Flaw in the Plan"). Разумеется, это прямая цитата из жизни Христа, и, разумеется, шесть лет назад я этого не уловила. Седьмая книга вообще насквозь пропитана христианским символизмом. Но не уловила я этого шесть лет назад не потому, что тогда не знала о христианстве, конечно. А потому, что здесь этот символизм передан универсально и совершенно, исключительно арелигиозно, а значит, он воспринимается чисто и незамутненно.
Арелигиозность Гарри Поттера для меня лично - это одна из самых важных вещей. Не антирелигиозность, а именно а-. Книги не отрицают религию, ее там просто нет. Ни со знаком плюс, ни со знаком минус, ни христианство, ни что-либо другое. Символы есть, мудрости есть, жертвенность есть, греховность есть, дух есть. А религии нет. Персонажи даже не восклицают "о боже", предпочитая поминать Мерлина. Эти книги действительно универсальны для всех народов. Не нужно читать священные писания, чтобы понимать, что плохо, а что хорошо в этом мире. Не нужно думать о рае и аде, чтобы принимать последствия своих решений. И невозможно переложить ответственность на кого-то другого, в том числе и на кого-то, кто выше тебя. Я бы хотела, чтобы дети, и не только дети, вынесли для себя эту мысль.

Конечно, написать про всех любимых героев совершенно невозможно, как и обо всех поднятых темах, любимых моментах, и так далее, и так далее. Формат серий книг дает, конечно, практически неограниченные возможности в том, чтобы создавать и расширять мир. Сложность состоит в том, чтобы из книги в книгу не терять уровень напряженности и продолжать сыпать интересными находками, но чем-чем, а воображением Роулинг природа не обидела. В этих книгах таятся десятки, возможно сотни диссертаций, тем более если добавить Квиддич Сквозь Века (проведите десять параллелей с историей развития какого-нибудь крикета, например), Волшебных Существ (к примеру, подробный анализ мифических существ в какой-нибудь конкретной мифологии, допустим кельтской, и видение Роулинг) и Сказки Бидля (вообще море всевозможных тем). А уж если взять еще доп-материалы с Поттермор... Литературный критик в действии, хехе, обучили на свою голову. Не Шекспир, конечно, но возможности тоже практически неограниченные. Но все же даже среди этой массы материала и несмотря на мой поттеромановскую всеядность, есть линии, которые трогают меня особенно, работа Роулинг с которыми мне, лично мне, нравится больше всего.

Безграничный восторг и в то же время безграничную горечь у меня вызывает роман в романе, история в истории, то-что-было-до, "Мародеры". Порой у меня даже складывалось ощущение, что Гарри Поттер писался в большей степени для истории этих четырех парней, плюс Лили и Снейпа, чем для чего либо еще. Роулинг, конечно, автор жестокий, и здесь эта ее реалистическая жестокость, которая потом заполонит страницы Случайной Вакансии, нашла самое большее свое отображение (хотя нет, убийство Хедвиг намного хуже). Меня радует то, что Роулинг не сделала из них святых, заставив Гарри пройти через сомнения, злость и обиду на тех, в кого ему необходимо было верить. Кроме, наверное, Лили, ее чистый образ остался незапятнаным даже в седьмой книге, в которой досталось всем. Настолько незапятнанным, что внезапно начинаешь понимать "тетю Петунью": такие сестры - это просто кошмар, особенно если есть повод для серьезной зависти. Слишком беспечный и безбашенный Джеймс. Слишком мягкий и слабовольный Люпин. Слишком вздорный и наглый Сириус в первой части своей жизни, помешанный на ненависти к своей семье, во второй, конечно, сильно изменился, но теперь уже последствия Азкабана оставили свой след: Гермиона была совершенно права, когда говорила, что он не совсем в себе и не полностью осознает, что Гарри не Джеймс. И среди этой компании абсолютный тихоня-середнячок Петтигрю. На самом деле, типичная расстановка сил, я видела такие компашки не раз, такая есть в каждой школе, а я сменила их несколько. И, на самом деле, очень много здесь осталось за кадром. Но, как ни печально, и как ни хотелось бы верить в то, что Питер - просто мерзкая крыса, в том, что произошло, есть вина и его друзей, которых он предал. Это мало что оправдывает, и, пожалуй, главный тезис здесь все же "будь внимательнее при выборе тех, кого подпускаешь близко к телу". Но задуматься есть над чем.

"Harry continued up the stairs until he reached the topmost landing where there were only two doors. The one facing him bore a nameplate reading Sirius. Harry had never entered his godfather's bedroom before. He pushed open the door, holding his wand high to cast light as widely as possible. The room was spacious and must once have been handsome. There was a large bed with a carved wooden headboard, a tall window obscured by long velvet curtains and a chandelier thickly coated in dust with candle scrubs still resting in its sockets, solid wax banging in frostlike drips. A fine film of dust covered the pictures on the walls and the bed's headboard; a spiders web stretched between the chandelier and the top of the large wooden wardrobe, and as Harry moved deeper into the room, he heard a scurrying of disturbed mice.
The teenage Sirius had plastered the walls with so many posters and pictures that little of the wall's silvery-gray silk was visible. Harry could only assume that Sirius's parents had been unable to remove the Permanent Sticking Charm that kept them on the wall because he was sure they would not have appreciated their eldest son's taste in decoration. Sirius seemed to have long gone out of his way to annoy his parents. There were several large Gryffindor banners, faded scarlet and gold just to underline his difference from all the rest of the Slytherin family. There were many pictures of Muggle motorcycles, and also (Harry had to admire Sirius's nerve) several posters of bikini-clad Muggle girls. Harry could tell that they were Muggles because they remained quite stationary within their pictures, faded smiles and glazed eyes frozen on the paper. This was in contrast to the only Wizarding photograph on the walls which was a picture of four Hogwarts students standing arm in arm, laughing at the camera.
With a leap of pleasure, Harry recognized his father, his untidy black hair stuck up at the back like Harry's, and he too wore glasses. Beside him was Sirius, carelessly handsome, his slightly arrogant face so much younger and happier than Harry had ever seen it alive. To Sirius's right stood Pettigrew, more than a head shorter, plump and watery-eyed, flushed with pleasure at his inclusion in this coolest of gangs, with the much-admired rebels that James and Sirius had been. On James's left was Lupin, even then a little shabby-looking, but he had the same air of delighted surprise at finding himself liked and included... or was it simply because Harry knew how it had been, that he saw these things in the picture? He tried to take it from the wall; it was his now, after all, Sirius had left him everything, but it would not budge. Sirius had taken no chances in preventing his parents from redecorating his room.
Harry looked around at the floor. The sky outside was growing brightest. A shaft of light revealed bits of paper, books, and small objects scattered over the carpet. Evidently Sirius's bedroom had been reached too, although its contents seemed to have been judged mostly, if not entirely, worthless. A few of the books had been shaken roughly enough to part company with the covers and sundry pages littered the floor.
Harry bent down, picked up a few of the pieces of paper, and examined them. He recognized one as a part of an old edition of A History of Magic, by Bathilda Bagshot, and another as belonging to a motorcycle maintenance manual. The third was handwritten and crumpled. He smoothed it out.

Dear Padfoot,

Thank you, thank you, for Harry's birthday present! It was his favorite by far. One year old and already zooming along on a toy broomstick, he looked so pleased with himself. I'm enclosing a picture so you can see. You know it only rises about two feet off the ground but he nearly killed the cat and he smashed a horrible vase Petunia sent me for Christmas (no complaints there). Of course James thought it was so funny, says he's going to be a great Quidditch player but we've had to pack away all the ornaments and make sure we don't take our eyes off him when he gets going.
We had a very quiet birthday tea, just us and old Bathilda who has always been sweet to us and who dotes on Harry. We were so sorry you couldn't come, but the Order's got to come first, and Harry's not old enough to know it's his birthday anyway! James is getting a bit frustrated shut up here, he tries not to show it but I can tell - also Dumbledore's still got his Invisibility Cloak, so no chance of little excursions. If you could visit, it would cheer him up so much. Wormy was here last weekend. I thought he seemed down, but that was probably the news about the McKinnons; I cried all evening when I heard.
Bathilda drops in most days, she's a fascinating old thing with the most amazing stories about Dumbledore. I'm not sure he'd be pleased if he knew! I don't know how much to believe, actually because it seems incredible that Dumbledore


Harry's extremities seemed to have gone numb. He stood quite still, holding the miraculous paper in his nerveless fingers while inside him a kind of quiet eruptions sent joy and grief thundering its equal measure through his veins. Lurching to the bed, he sat down.
He read the letter again, but could not take in any more meaning than he had done the first time, and was reduced to staring at the handwriting itself. She had made her "g"s the same way he did. He searched through the letter for every one of them, and each felt like a friendly little wave glimpsed from behind a veil. The letter was an incredible treasure, proof that Lily Potter had lived, really lived, that her warm hand had once moved across this parchment, tracing ink into these letters, these words, words about him, Harry, her son.
Impatiently brushing away the wetness in his eyes, he reread the letter, this time concentrating on the meaning. It was like listening to a half-remembered voice.
They had a cat... perhaps it had perished, like his parents at Godric's Hollow... or else fled when there was nobody left to feed it... Sirius had bought him his first broomstick... His parents had known Bathilda Bagshot; had Dumbledore introduced them? Dumbledore's still got his Invisibility Cloak... there was something funny there...
Harry paused, pondering his mother's words. Why had Dumbledore taken James's Invisibility Cloak? Harry distinctly remembered his headmaster telling him years before, "I don't need a cloak to become invisible". Perhaps some less gifted Order member had needed its assistance, and Dumbledore had acted as a carrier? Harry passed on...
Wormy was here... Pettigrew, the traitor, had seemed "down", had he? Was he aware that he was seeing James and Lily alive for the last time?
And finally Bathilda again, who told incredible stories about Dumbledore. It seems incredible that Dumbledore..
That Dumbledore what? But there were any number of things that would seem incredible about Dumbledore; that he had once received bottom marks in a Transfiguration test, for instance, or had taken up goat charming like Aberforth...
Harry got to his feet and scanned the floor: Perhaps the rest of the letter was here somewhere. He seized papers, treating them in his eagerness, with as little consideration as the original searcher, he pulled open drawers, shook out books, stood on a chair to run his hand over the top of the wardrobe, and crawled under the bed and armchair.
At last, lying facedown on the floor, he spotted what looked like a torn piece of paper under the chest of drawers. When he pulled it out, it proved to be most of the photograph that Lily had described in her letter. A black-haired baby was zooming in and out of the picture on a tiny broom, roaring with laughter, and a pair of legs that must have belonged to James was chasing after him. Harry tucked the photograph into his pocket with Lily's letter and continued to look for the second sheet.
After another quarter of an hour, however, he was forced to conclude that the rest of his mother's letter was gone. Had it simply been lost in the sixteen years that had elapsed since it had been written, or had it been taken by whoever had searched the room? Harry read the first sheet again, this time looking for clues as to what might have made the second sheet valuable. His toy broomstick could hardly be considered interesting to the Death Eaters... The only potentially useful thing he could see her was possible information on Dumbledore. It seems incredible that Dumbledore… what?"
"Kreacher's Tale", Deathly Hallows

В чем заключается особенная прелесть таких вот романов в романах - так это в просторе для домысливания, и даже не только потому, что это просто бесконечный кладезь фанфиков, отчасти намного лучше, чем фанфики о главных героях. Другой такой кладезь - это легенда об Основателях Хогвартса. Мы знаем о них, вроде, совсем немного, по крайней мере по сравнению с другими героями. Однако если насобирать разброшенную по текстам информацию, плюс Поттермор, материала наберется еще для одного романа. И за холодными статуями и безмолвными символами проблескивают живые герои, объемные и полноценные. Чего стоит одна только история дочери Ровены и Кровавого Барона! Это ж Грозовой Перевал, Шекспир и половина шотландских баллад в двух абзацах! Если бы Роулинг принимала заявки на новый роман о мире Гарри Поттера, я бы, без сомнений, попросила написать обширный, полнокровный роман об Основателях страниц на тыщу пятьсот. Есть там невероятный потенциал, есть. Я уже молчу про то, сколь интересно было бы увидеть этот самый мир в другое историческое время.
nel6: (gollum)
Коротко и лаконично.
Сегодня Нэл в первый раз на новом месте пылесосила. И в итоге повеселила весь дом так, что ржут вот уже пятый час.
Начнем издалека. Понимаете, Нэл в своей жизни имела дело только вот с такими пылесосами:


Нормальный человеческий пылесос, включил, и возишь себе шлангом по ковру. Но у британцев все не как у людей, и поэтому меня ждало общение вот с таким монстром:


Нэл долго его изучала. Минут десять. Разбирала на части. Размышляла, что к чему как прикрепить. Танцевала с бубном. И решилась. Включить. Видите шланг? К нему можно прицепить маленькую щетку на очень короткой палке. А еще можно туда прицепить спецнасадку для узких мест, вытянутую и очень узкую такую. Ну вот. Нэл начала возюкать по ковру сначала щеткой. Потом, прошу прощения, щеткой и раком, потому что шланг такой короткий, что с ним только на коленях ползать. Потом Нэл плюнула, нацепила узкую насадку и принялась водить ею по ковру. Приблизительно со скоростью одна соринка в минуту. Потому что засасывать приходилось каждую соринку отдельно. Ну и плюс к всему, за спиной у меня вечно тащилась эта гигантская бандура, непонятно нахрена нужная. Ну, Нэл не сдается, да, особенно когда мается идиотизмом. Я таки все пропылесосила, стерла колени, сломала ногти. И долго материлась себе под нос, причитая: ну ладно я, мне оно надо раз в неделю. Но как уборщицы так каждый день? С ума же сойти!
А потом Нэл разговорилась с соседкой и посочувствовала ей, потому что она этим пылесосом весь дом убирает. Она не поняла сути сочувствия. Я пояснила. Она позвала мужа, и они оба легли на пол со смеху. Потому что, сцуко, оказалось, что эта бандура на колесиках, падла, и ЕСТЬ ЩЕТКА. И надо просто ей возюкать и все. Просто толкать перед собой. Стоя. Не ползая на коленях. Не нагибаясь. Не пользуясь щетками и насадками. И главное, я мало того, что не догадалась, я даже не догадалась спросить. Мне даже не стыдно. Это за пределами стыда. Но зато людям весело, че, тоже положительный момент. Ну дура, ну ей-богу.
Думаю, рубрего продолжиццо. Глупость - она вообще безгранична.
nel6: (girl in the door)
Я хоть и атеист, а нового Папу всячески одобряю.
Во-первых, не из Европы, что отделяет его от скандалов хотя бы немного.
Во-вторых, при этом итальянец, так что понимание Ватикана в крови, плюс есть желание вернуться на историческую родину с триумфом.
В-третьих, иезуит, а если кто и сможет сейчас привести католицизм в чувство, так только священная инквизиция, быггг.
В-четвертых, он за сильную церковь, а при засилии ислама это полезно, учитывая то, что бороться с религией может только другая религия.
В-пятых, Франциск. То бишь, за бедных. То бишь, типо за народ и к народу близок. А для чего еще нужен Папа, как не для того, чтоб напомнить церковникам, что они, падлы, тоже люди.
В-шестых, у него горит глаз. На Бенедикта дохнуть страшно было десять лет назад, а этот - крепкий дядька с интересом на морде.
Ща пойдет движуха. Давно пора. Потому что если уж терпеть такое недоразумение как церковь, то хотя бы ради традиций и канона, ибо прикольно и местами очень даже полезно, а не ради того, чтоб недоразумение с каждой минутой становилось все большим недоразумением.
С Папой вас, в общем, товарисче. Хороший Папа. С горящим глазом. Да еще и во всем первый. Обнадеживаэ.
Одно плохо: выбрали быстро. Я даже ждать начать не успела. Хотя с другой, это хорошо, уже в-седьмых. Потому что значит, что есть кардиналы в одной лодке. Хороший знак.
nel6: (tempting girl)
Мне всю жизнь говорят, ах, как мало ты пьешь, как мало ты пьешь, надо два-три литра воды в день! А я всю жизнь страдаю комплексом, что не могу впихнуть в себя достаточно воды, а ведь это так вредно. А теперь до меня вдруг дошло. Когда я ем полуфабрикаты, ресторанную еду, я уже молчу про фастфуд, всякие сосиски, кетчупы и кучу соли, я вдруг внезапно начинаю тоже очень много пить. В каждой поездке, где я питаюсь таким образом, я выпиваю кучу воды. А когда я дома ем натуральную еду - действительно натуральную, а не ту, на которой написано "натурально" - приготовленную самой из совершенно сырых свежих продуктов, я пью очень мало. Потому что организм добирает жидкости достаточно и не страдает от дикого сушняка, вызванного всякой съестной гадостью. И теперь я понимаю, почему народ так много пьет. Один гамбургер - литр воды. Один салат или свежий стейк - ноль литров воды. Врачи, врачи...
nel6: (candle girl)
Щаз Нэл полезет в табу-табу и снова ударится в столь давно забытую категоричность, но наболело.
Наболело потому, что в Германии народ как-то любит менять веру. Прямо хлебом не корми, дай удариться в какую-нибудь экзотическую муть. Или даже не очень экзотическую. Скажу сразу, для меня это показатель того, что человек, как минимум, конечно, недалек. Возможно, что похуже. И даже могу объяснить почему.
Причина первая. Все религии одинаковы в своей основе. В том числе религии-философии. В основе любой религии лежат правила сосуществования в условиях общества. Причем, общества не абстрактного и эфемерного, а совершенно конкретного. Правила, являющиеся мудростью тысячелетий, а вовсе не откровениями моисеев, иисусов и мухаммедов. И даже Конфуция. И, боюся я, даже Будды. Поэтому в чем-то они все схожи, а в чем-то разнятся. И на определенной территории, в определенных условиях, в среде определенной нации самая правильная та религия, которая существует там на протяжении многих веков. Немцы, которые, к примеру, принимают ислам, в принципе не смогут придерживаться его законов просто потому, что это не в их крови, не в их образе мышления, а это вещи, которые изменить невозможно. Если человек идет на подобный шаг, значит, он просто не понимает ни свою религию, ни ту, в которую ударился. А если не понимает, но делает, значит... ну да, недалек.
Причина вторая, вытекающая из первой. Если человек думающий и куда-то идет, значит, он умеет задавать вопросы и находить ответы. И в таком случае от религии пути три: философия, агностицизм, атеизм. Возможно, смесь, потому что эти вещи не взаимоисключающи, а вполне взаимосвязаны. Приятие всего и одновременно критическое отношение ко всему. Понимание связи между религией, обществом, условиями жизни (экономика, климат, политика, быт, культура, особенности менталитета) и историей. Я искренне не понимаю, как человек, который утверждает, что разбирается в этих вещах и серьезно изучил предмет, взвесив все аргументы, может в итоге прийти к выводу, что какая-то религия лучше другой, даже пусть только для него самого. Мне это странно. Я не доверяю таким людям.
Причина третья, вытекающая из предыдущей. Касательно недоверия. Я могу понять, когда человек, со всех сторон обдумавший этот вопрос, даже, возможно, пришедший к агностицизму, допустим, все равно остался в своей вере. Это корни, традиции, семья, даже пускай суеверие, которому мы все равно так или иначе подвержены все. Я не верю в бога, по большому счету, хотя верю в судьбу, но при этом я все равно считаю себя православной христианкой. Это то место, из которого я вышла. Люди, которые отказываются от своих духовных корней, меня пугают.
nel6: (mystirious girl)
Мех, сей пост вызван не ББ.

Дорогие френды, которые знают, что такое фанфикшн, а может, даже сами его пишут. Ответьте мне на два вопроса, не поленитесь, мне очень уж любопытно.
1. Зачем люди пишут фанфики?
2. Культ фикрайтерства и само фикрайтерство умерли, али пациент еще трепыхается?
Мои ответы не должны влиять на ваше мнение. Мну хотеть знать правду)


Это Нэл в очередной раз совершила набег на все известные фикрайтерские сайты, пронеслась по своим фандомам, всему десятку, и ушла с пустыми руками, слезами на глазах и обляпанной грязью нервной системой. Возможно, я  склонна драматизировать. Возможно, я вошла в возраст ностальгии. Возможно, раньше мои запросы были намного ниже. Но где те фики, которые читаешь денно и нощно, послав к черту сон, еду, походы в туалет и дышание кислородом? Где те фики, новые главы которых ждешь месяцами, а то и годами? Я знаю, я так ждала. Где те фики, читая которые понимаешь, что автору было больно, когда он это писал? Когда понимаешь, что он сам не ел, не спал, не ходил в туалет и не дышал кислородом, пока писал? Кажется, этот пласт вымер. Или ушел в писательство, перестав маяться дурью и начиная получать деньги за свой труд. А может, они все в других фандомах? Не знаю, может, фандомы по Шерлоку или Доктору Хаузу какому-нибудь просто взрываются каждый день от нового мозговыноса? Ладно, джей-рок, фиг с ним, я поняла, что дураков в этом фандоме не так много, как хотелось бы. Но этот фандом сам по себе полудохлый. Но куда подевались новые Брилевы и Кассандры Клэр? А может, они теперь пишут макси по Леди Гаге и Твайлайту? Да не поверю. И я таки уже не спрашиваю про то, а где, собственно, фикрайтеры, которые реально понимают, о чем и о ком пишут, а не просто берут знакомые имена и морды. Я уже смирилась с ООС, АУ и наплевательским отношением к матчасти. 
Пафосный пафос пафосно пафосничает, простите.

Что касается того, как я сама ответила бы на два вопроса, то...
1. Хрен его знает, зачем. Я сейчас понимаю, что пишу щас для несуществующего фандома. То есть, получается, этот аспект отпадает сам по себе. Не то, чтобы я рассчитывала на фандом, когда начинала, я вообще тогда не думала. Но как-то само собой подразумевалось, что я где-то буду это публиковать, как я делала с Радугой. Радуга показала мне, что, в общем-то, можно этого и не делать, разницы никакой не будет. С одной стороны, оно, конечно, фиг с ним. Но с другой я как-то... дура, конечно, но я как-то думала, что, может, это даст толчок куда-то всем фикрайтерам. Как было с Кассандрой: она написала первый макси по Поттеру, и внезапно все писали макси по Поттеру. Сравнивать себя с Кассандрой... Хотела сказать, смешно, а потом подумала, что ее Дормиенс, в общем-то, вполне себе на моем уровне. Но даже если сказать, что сравнивать себя с ней смешно, все равно важен именно прецедент. Ну, вот я как-то надеялась, что все захотят начать писать много-много фиков по матчасти. Ладно, как я сказала, фандом полудохлый, надеяться было глупо. То есть, вопрос продвижения фика куда-нибудь отпадает. Даже там, где я продвигала Радугу, ну его в баню. Те, кто уже со мной, те пару человек, и те пару человек, кто еще будет со мной по окончании работы - это те люди, чье мнение мне интересно, и им не отвертеться, конечно.
Потом я думала, что это, типа, полигон для оттачивания мастерства. Но оказалось, что это кое-как применимо только к вопросу языка. Имея четкую матчасть, невозможно научиться придумывать сюжет. Имея четкие характеры, невозможно научиться прорабатывать персонажей. И, в конце концов, даже язык в итоге окажется ненужным, потому что если я когда-нибудь начну писать книги, мне придется делать это не на русском.
Потому что самой интересно и увлекательно? Бесспорно. Но время, время...
То есть, я не знаю, нахрена пишу. И хорошо, что все же нашла пару жертв, которые читают это сразу по написанию глав, потому что если бы я действовала по изначальному плану и писала тайно ото всех, кроме беты, чтоб потом выложить все сразу, я бы уже бросила. Фидбек, конечно, ужасно важен. Не похвалой и даже не критикой. А тем, что помогает держать мозги в тонусе. Есть долг, расслабляться нельзя. И пусть я с одной стороны ненавижу это давление самой себя на саму себя, но с другой я понимаю, что без этого я на себя и не надавила бы. Затем, видимо, и пишу.
Зачем вообще начала? А хрен его знает. Не помню.

2. Культ умер однозначно, на мой взгляд. Уже давно. Людям стало неинтересно, ни читать критично, ни писать качественно. И только одинокие могикане ходят по сети с завываниями на тему "дайте почитаааааать". Пишут, причем, очень много. Но пишут так, что читать нечего. Да и читают много. Но как-то все с тенденцией чтоб покороче, да сразу к делу, то есть к порно. То есть при огромном количестве райтеров и ридеров... все дохнет.
А ведь когда все начиналось, в 70-ых, фанфикшн реально рассматривался, как будущая альтернатива издаваемой литературе. Но это было давно.
Фикрайтерство же живо. Но че-то от этого ни тепло, ни холодно.
nel6: (candle girl)
Эволюция описания характеров героев в романах, наверное, одна из самых глобальных в литературе в принципе, почти как эволюция формы повествования. Еще каких-то двести-триста лет назад писатели считали своим долгом давать обширные и подробные характеристики в виде перечисления безумного количества эпитетов, как-то "добрый, сердечный, отзывчивый, храбрый, честный, но завистливый и вспыльчивый". И дальше читать было уже и не нужно, можно было со стопроцентной точностью предугадать, как именно закончится путь этого героя. Или не закончится. Автор мог сказать нам все это самыми разными способами: самостоятельно от собственного лица, от лица главного героя, от лица повествователя, даже в прямой речи персонажей. Но суть от этого не меняется: нам с самого начала расскажут, кто здесь Зло, а кто с ним борется.
В современных же романах, после многих лет эволюции, я вижу прямо противоположную картину: никаких описаний. Читатель должен сделать выводы сам, из пары скупых диалогов и длительных рассказов автора о том, как его главгер покупал себе сигареты. Читатель должен проявить нехилые познания в психологии, чтобы суметь раскусить современного персонажа. Он должен уметь разбирать текст на буквы, чтобы, не дай бог, не пропустить какую-то гипер-важную деталь. И обязательно читать между строк, причем порой между несуществующих строк, о наличии которых он сначала должен еще догадаться. Ну, и разумеется, читатель должен прекрасно разбираться в символизме, интертекстуальности, метафизике, истории и личных тараканах автора, заведшихся в его голове потому, что в детстве ему на голову упала шишка. Но при всем при этом, несмотря на кучу подробностей, авторы почему-то слишком часто забывают о "говорящих деталях", способных послужить ключом к разгадке таинственных персонажей.
Мне не нравятся оба варианта. Не нравится, когда мне все разжевывают, и не нравится, когда считают меня гением. Когда я натыкаюсь на один из таких вариантов, я всегда вспоминаю описание Аттерсона в "Джекил и Хайд". Вот он, литературный гений. В смысле, Стивенсон. Да, он описывает Аттерсона, его внешность, что он редко улыбается, что-то еще, но это все не запоминается и не оставляет никакого впечатления. Но потом Стивенсон дает одну фразу, и внезапно Аттерсон встает перед нами во всей полноте, понятный, доступный, с его жизнью, характером, опытом, привычками, но при этом открытый для бесконечной интерпретации. А фраза очень простая: "и хоть он и любил театр, но вот уже двадцать лет не переступал его порога". По мне, это гениально.
nel6: (smoking girl)
В последнии пару недель столько говорят о Высоцком, фильм сняли, передачи постоянные, и даже уже не смешно, что на Первом канале. Говорят, говорят, говорят, о чем-то, о том, не о том, о нужном, о том, что стоило бы укрывать, друзья, псевдо-друзья, люди, считающие, что знали его, и те, кто не знал его никогда.
А я смотрю все это и понимаю. Нельзя прибавить или убавить гения. Это все лишнее, неправильное. А надо только одно. Дать ему говорить самому. Вот все, что есть. Документальные кадры, интервью, стихи, песни, концерт тот единственный. Без комментариев, без единого. Все, вырезать все и всех остальных. И просто слушать слова. Слова, слова. Его, не чужие, только его слова. Не цитировать, не перепевать, не пересказывать, только его самого. И все. И хватит. На всех.
nel6: (eye)
Интернет создает много иллюзий. Одна из любимейших абсолютно всех пользователей - это иллюзия того, что интернет сближает людей, нивелируя расстояния. И вроде как что-то в этом на самом деле есть. Как бы мы еще общались друг с другом, живя на разных концах света. Но на самом деле это не общение, а лишь подделка. Общение - это когда в два часа ночи в шубе на пижаму и сапогах на босу ногу мчишься к кому-то, потому что ты нужен. Когда ты присутствуешь при радостях и горе. Когда можешь посмеяться и поплакать за компанию. Когда можешь утешить и дать моральный пинок взглядом, в который вложишь всю душу. Когда можешь сесть рядом и молчать, и в этом будет больше силы, чем в любых словах. Вот это общение.
А когда ты, как последняя идиотка, грызешь маникюр, потому что по ту сторону экрана что-то происходит с тем, на кого тебе не плевать, подпрыгиваешь на стуле, крутишься ночью в кровати и без конца пишешь куда-то в виртуальное пространство тупые, кастрированные, безликие фразы аля "все будет хорошо", "не падай духом", "все к лучшему", "поздравляю", "сочувствую" и тому подобное, - это не общение. Это протез вместо настоящей руки. И чувство полной, абсолютной беспомощности, хоть вой, хоть стреляйся. А уж если человек вдруг исчезает, то с концами, и никаких зацепок, и можешь смело на всю жизнь запасаться снотворным, потому что никто и ничто и никогда не откроет тайну и не развеет волнения.
Интернет не сближает и не нивелирует расстояния. Зато он превращает абстрактное понимание этого расстояния в пульсирующий, болезненно ноющий комок где-то в горле, потому что эта дистанция вдруг становится реальной, настоящей, и не имеет с виртуальностью ничего общего. Это как, умирая от голода, увидеть на дереве сочное, спелое, налитое краской яблоко, но не иметь никакой возможности его достать. Порой кажется, лучше бы и не видеть вовсе.
nel6: (girl in the door)
От технологий будущего я жду только двух изобретений: штуку, которая будет считывать мысли по мере их возникновения и мгновенно превращать их в стройный вордовский текст, и штуку, наподобие той, что была в Пятом Элементе, в которую можно всунуть руку и тут же получить идеально накрашенные ногти. Мозгопожирательным попыткам накрасить правую руку левой так же ровненько как левую правой черным гатышным лаком ака "как у Сакураи" посвящается.
Но вообще я не о том, конечно, завела целый пост. И даже не о Вальтере Скотте, который прекрасен. Пост типа как о психологии.
В этот знаменательный четверг я встретилась с моим доктором Хаусом в последний раз. Потому что приняла харизматичное решение больше к нему не ходить. Не потому, что Хаус был так уж плох. То, что мог, он сделал. Но в итоге мы уперлись в то, что есть вещи, которые я не могу озвучивать вслух живому человеку. Тот факт, что я легко озвучиваю их в ЖЖ, ничего не значит. Ну, и во-вторых, я таки не смогла справиться со стыдом, потому что... ну реально стыдно здоровой бабе в 22 года ходить по всяким Хаусам. Знаю, что  глупость. Это знание мне тоже не помогло. Поэтому теперь, дорогие френды, я с чистой совестью буду приходить плакаться к вам, как в старые, добрые времена.
Продолжательное про психологию. Что не удалось Хаусу, то легко удается Ак-чану ака Атсуши Сакураи ака вокалисту Бак-Тик ака ждите таки моего пояснительного поста, который рано или поздно появится. И меня даже не удручает то, что теперь я встаю на полчаса раньше, чтоб навести марафет. Зато всегда в хорошем настроении. А, главное, я наконец-то смогла посмотреть со стороны на свои недостатки. Читаешь интервью, морщишься, думаешь "бее" и понимаешь, что это, вообще-то, ты. Вот прямо как есть, неприкрыто. Сначала я сильно... как бы сказать помягче... торопела. Потом злилась. Потом сарказничала. А потом поняла, что это как нельзя кстати. И теперь над собой работаю. Видимо, я таки не очень замечательный человек, потому что оказалось, что я не умею тянуться за чьим-то хорошим примером. Зато оказалось, что умею отталкиваться от примера плохого. Уже небезнадежно, я считаю. Дать вам пример? Ну, вот, например, из самых ранних откровений. Считать себя бесконечно должной своей матери, принять гордое решение положить всю жизнь на отплату этого долга, накрутить себя до ненависти к ничего не подозревающей и ничего не требующей матери, чувствовать себя совершенно насчастной, но, как вам кажется, страшно благородной, довести себя до депрессии и Хауса и упереться в тупик во всем, что касается будущего, потому что какое может быть будущее, когда всю жизнь отплачиваешь долг, правда? Звучит бредово? А вот Ак-чан меня бы понял. Маме сильно полегчало, это точно. Мне тоже. Сплошная польза от новой любви, короче, а посему в тэге любовь эта носит гордое звание "Мумие". Такая смоляная субстанция, окоченелая, черная, блестящая, неправильной формы, красивая, жутковатая и, по народным поверьям, чуть ли не панацея. Имя дано Эйф, я б сама не додумалась до такой поэзии)
Что касается собственно музыки, то я уже давно очень хочу начать как-то фленту знакомить, правильно знакомить, но в итоге не знаю, за что хвататься. Это с одной стороны. А с другой почему-то совершенно не испытываю такой сумасшедшей потребности. Впервые в жизни мне не хочется пафосно вопить, ах, как это прекрасно, ах, послушайте, ах, поймите, ах, пожалуйста, не лишайте себя вселенского счастья! Мне так хорошо, что нет необходимости кого-то к этому особо приобщать. Странно, но забавно)
Ну и последнее, совсем уже четко иллюстрирующее степень моего нынешнего заболевания. На днях я потратила 105 евро (прописью: сто пять евро) на два ДВД Бак-Тик. Это вообще не просто дорого, это безумно дорого. А мне вдруг оказалось не жалко. На Ларков было жалко, на Лунатиков было жалко, а тут прямо без сомнений нажала на кнопочку "заказать".  Осталось только дождаться прибытия этого счастья. И если вы думаете, что куплены они потому, что в инете не достать, вы ошибаетесь, достать легко, причем в приличном качестве. Просто захотелось. Кто меня знает давно и знает про мою жадность к себе, тот понял всю степень этой лажи. Ваще сдурела, короче. Чтобы было понятно, на что я выбрасываю такие деньги, вот вам по паре песенок оттуда. За сим я удаляюсь, нежно урча и планируя рано или поздно таки начать писать "вдумчивые, длинные посты", обещанные нескольким френдам в флэшмобе.

Read more... )
nel6: (dreaming girl)
Давно я не флэшмобилась, так что нагло выпросила у трех френдов эти самые ассоциации и пришла вас мучить.
Условия:
Вы отмечаетесь в комментариях, а я даю вам 7 ассоциаций с вами, которые мне первыми придут в голову. У себя вы пишете, как эти вещи к вам относятся или как они с вами связаны — как хотите, так эти ассоциации и объясняете.
7 от [livejournal.com profile] asya_rodionova
Вапще, с такими ассоциациями я прямо ханжа-ханжа, просто кошмар-кошмар, что люди обо мне думают.

И что же там такое? )
7 от [livejournal.com profile] kivi_1809

Что, и здесь разврата не будет? )

7 от [livejournal.com profile] nika_ap

И даже тут все чинно и благородно )

Profile

nel6: (Default)
nel6

April 2014

S M T W T F S
  1 2345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 06:52 am
Powered by Dreamwidth Studios